1
0– И все на мне! Все на мне! А ты только новогодний стол сожрал! Уууу! – замахиваюсь на него.
– Гав! – но уже не так смело.
– Смотри у меня! – хмыкаю довольно и обнимаю один из шаров.
Кладу на него голову.
– Эх, Тиша, хороший ты человек, – бурчу себе под нос.
А веки, блин, такие тяжелые. Хоть спички вставляй. Левый глаз уже закрыт, а правый еще ничего, держится. Наполовину.
– Тиша… – шепчу я, чувствуя, как кто-то лижет меня по лицу. Но противиться этому сил нет.
Глаза закрыты, но я еще что-то слышу.
Скулеж пса, например. А потом какой-то грохот.
Ты, смотри, как метет! Хорошо, что затарился по полной.
Есть и еще один минус – к Надьке не съездишь. Значит, воздержание продолжится. Опять рукой придется наяривать. Сук, надоело.
Рассчитывал, что уж на Новый год оторвусь на Надьке. И на тебе! А она сейчас не помешала бы – до сих пор член дергается, как вспоминаю Снегурку. Кружева сверху. А ножки… мммм.
Так, завязывай, Мурат, а то рано возбуждаешься. До душа бы еще елку нарядить.
Встряхиваю в руках лесную красавицу, которую только что самолично срубил на опушке за домом.
Открываю дверь и сначала сам захожу, еще раз оттряхивая елку от снега.
– Ну что, Тихон? – шагаю назад и тут «Бах!»
Я даже елку отбрасываю от себя и по привычке закрываю голову руками и падаю на пол.
Так и лежу какое-то время. Но ничего не происходит.
– Ауууу, – доносится скулеж Тихона.
Осторожно убираю руки и оборачиваюсь.
Тихон скулит и пытается выбраться из-под чего-то, что придавило его заднюю часть тела.
Отбрасываю его от себя и медленно встаю, оглядываясь.
Сука, откуда у меня в доме столько шаров? Кто их надул? Тихон?
Кошусь на собаку, не оставляющую попыток освободиться и жалобно смотрящую на меня.
«Помоги, хозяин!» – так и написано у него на морде.
Распинывая шары со своего пути, иду ко псу. И, только приблизившись, понимаю, что это не что-то придавило его, а кто-то! В шубе? Быстро осматриваюсь по сторонам – может, с сообщниками?
Но нет.
Сажусь на корточки и приподнимаю тело. Тихон сразу же отпрыгивает и начинает вылизывать себя. Интересно, долго он так вообще лежал, бедолага?
Тут до меня доносится стон и я переворачиваю к себе тело. И просто ахуеваю.
Да етит твою налево! Нихуя себе!
– Эй! – зову ее, не скрывая радости.
Быстро оглядываю. Ахаха! Вот, и моя рукавица! Ай да Снегурка!
Но она вообще живая?
– Эй! Снегурка, – заглядываю в лицо с закрытыми глазами.
Вроде дышит.
