12
0— Э-э-э, Лед, а ты по ночам выть не станешь? — забеспокоился Николай, которому после кружки воды стало немного легче.
— Точно? — не поверил мне Ветрицкий.
— Тебе-то чего беспокоиться? — не упустил случая поддеть Николая Макс. — Ты ж у нас теперь «Лучник — смерть вервольфов».
— Оборотнем может стать только тот, у кого есть к этому генетическая предрасположенность, — решил разрядить обстановку я. — При приеме в Патруль всех проверяют на сопротивляемость магическим воздействиям, психические отклонения и эту самую предрасположенность.
— И? — Ветрицкий поднялся с тюфяка и засуетился. — Макс, где здесь толчок?
— Направо по коридору, последняя дверь.
— И у меня ее нет. — Мне не удалось скрыть улыбки, когда позеленевший Николай, зажав ладонью рот, выскочил из комнаты. Ему еще повезло — обычно туалеты во дворе ставят. — О чем и была сделана соответствующая запись в моей медицинской карте. Все ясно?
— Да ладно, Лед, че ты? — заулыбался Ворон. — Я ж так, для твоего же блага…
— Проехали. — Я решил не устраивать разборок. Не будь у меня с Максом соответствующего штампика в медицинской карте, до сих пор бы после встречи с волколаком в больничке парились.
— Слушай, Лед, а у меня этот штамп смазан, ничего не разобрать. — Макс пытался рассмотреть запись в собственной медицинской карте.
— Тебе это зачем? Печать же синяя.
— Да без разницы. — Я уселся на освобожденный Ветрицким тюфяк.
— А, заразившись, вылечиться можно? — Макс свернул тетрадку и сунул ее во внутренний карман полушубка.
— Можно. Серебряной пулей в висок. — Ворон приставил палец к виску. — Пух-х-х!
— Полностью только так, — согласился с ним я. — Но вроде есть препараты на основе серебра, которые блокируют трансформацию и мозги в полнолуние прочищают.
— Не помешаю? — В открытую дверь заглянул худой светловолосый паренек лет двадцати.
— Чего надо? — Ворон оценивающе оглядел залатанные валенки и потертый тулуп пришедшего.
— Ничего не покупаем, — даже не дослушав, перебил парня Макс.
— Но лошади… — начал мять в руках ушанку пацан.
— Не понял? Не надо ничего, — придвинулся к нему Ворон.
— Лошади? Ну-ка подожди, — заинтересовался я. — Какие лошади?
— Да вы их видели, — заторопился парень. — Вас вчера на них подвозили.
— Мишкины, что ли? — сообразил Макс. — А ты сам-то кто такой?
— Мишкины, Мишкины, — как китайский болванчик, часто-часто закивал пацан. — А я племянник его, Федор Ряхин.
— И каким боком ты к этим лошадям отношение имеешь? — Макс не обратил внимания на протянутую для знакомства руку. — Они разве не детям его достаться должны были?
— Каким детям? — не понял Федор. — Не было у него никого.
— Не было? — Я не то чтобы сильно удивился, но все же… «Четверо детей по лавкам». Вот оно как.
— Не было.
