10
0Да, интересно — это не то слово. Нет, сегодня еще опасаться нечего. Только если Денис меня сдаст, но ему это не с руки.
— Do cats eat bats? — продекламировал вдруг Селин.
— Не бери в голову, — отмахнулся Денис, — эту проблему я как-нибудь решу.
— Тебе видней. А насчет алмазов подойди к Игорю-сапожнику.
— К Игорю? Это тот, который на блошином рынке у Южного бульвара лавку держит? Не, с Коммуной дел не имею.
— Чего так? — удивился я.
— Да достали. Типа, они коренные, а все остальные дерьмо собачье, — зло процедил Селин.
— Надумаешь — скажи от меня. — Боль в руке постепенно усиливалась, меня замутило, и я замолчал, тратя все силы на то, чтобы не потерять сознание. В голове крутилась только одна мысль: «не отрубиться», «не отрубиться». Тут не до разговоров. Стены домов неожиданно выросли и, слегка покачиваясь, терялись в туманной выси. Окончательно повиснув на плече у Дениса, я опустил глаза к земле и механически переставлял ноги. Только бы дойти, дойти…
От пельменной до торгового угла расстояние даже меньше, чем до морга, но мне показалось, что прошло не меньше часа, прежде чем мы вывернули на Красный проспект прямо к двери лекаря. Тот, к счастью, оказался на месте — стоял на ступеньках и, изредка стряхивая пепел с вставленной в длинный мундштук сигареты, с интересом следил за нашим передвижением. С таким же выражением кошка следит за попытками полузадушенной мыши доползти до норки.
— Здорово, Салават. Мы к тебе, — прохрипел Денис и прислонил меня к крыльцу. Из последних сил я вцепился здоровой рукой в перила.
— Решил наконец обрезание сделать? — Башкир прищурил глаза, в которых мелькнул хитрый огонек.
— Хорош прикалываться, не видишь — человеку плохо. — Селин с шумом выдохнул воздух.
— Да уж вижу, что нехорошо. — Тонкие губы лекаря искривились в ухмылке. — Заводи его, но учти — я аборты не практикую.
— Ты, Денис, иди. Здесь я сам. — Я оттолкнул протянутую ко мне руку и, пошатываясь, поднялся по ступенькам. — Счастливо.
— Бывай. — Денис зашагал по улице, потом резко остановился у плаката со схематичным изображением автомата Калашникова — снизу шла надпись «АК — твой лучший друг! Продажа, обслуживание, лицензии, пломбы» — и свернул к «Булату».
Я кое-как прошел в приемный покой, уселся на кушетку и скинул с плеч куртку. Окрашенные в мягкий розовый цвет стены то удалялись, то приближались, стол расплывался в коричневое пятно, и только белый металлический шкаф со склянками и инструментами сохранял неподвижность. Да, колбасит меня не по-детски. Салават развязал намотанный на руку обрывок свитера и несильно надавил на плечо. В глазах вспыхнули блестящие точки, мир закружился в вихре разноцветных огней, и я потерял сознание.
