2
0Даже поднятый по тревоге среди ночи с постели, подкрепленный таблетками, Елистратов одет просто с иголочки. Он маленького роста и похож на пингвина, даже ходит вперевалочку пингвиньей походкой. Но страшный щеголь и модник. В отличие от коллег-оперов, одевающихся в скучном офисном стиле и носящих в основном дешевые костюмы, он любит брендовую одежду и даже доходит до того, что по осени поверх черного пальто «Прада» наматывает на шею изящнейшим образом шерстяной синий шарф от Кензо.
Злые языки на Петровке, 38 и в министерстве поговаривают, что прежде Алексей Елистратов одевался вполне обычно, затрапезно. Но потом жена его вдруг стала очень богатой, купила два ресторана, завела в новом доме новомодные «европейские» порядки.
Однако все эти обстоятельства – и богатую жену тоже, коллеги Елистратову и на Петровке, и в министерстве прощают, потому что он профи высшего класса. И возглавляет столичный МУР вот уже много лет.
– Это я на тренажере перезанимался, – говорит маленький толстенький Елистратов. И потом уже совсем другим тоном: – Все-то вам известно, коллега из области. Так что тут произошло?
– Я так понимаю, что убийство.
– Да это я сам понял, потому и приехал и группу свою привез. Вы-то почему в таком виде? И эти ваши, которые с вами, две кекелки – на них тоже ведь следы крови.
Катя сразу обиделась, что он обозвал Анфису и эту музейщицу вот так пренебрежительно.
– Подозревайте нас в убийстве, если хотите, – сказала она сухо. – Если вам так легче работается.
– Капитан Петровская, доложите обстановку.
А вот это уже лучше. Катя вытянулась в струнку и начала свой доклад.
С самого начала, как они с Анфисой явились в музей на репетицию ночи музеев, как увязались за смотрительницей к техникам, и как свет погас. И как она дверь пыталась открыть, и как Анфиса, оступившись, сверзилась с лестницы и сбила ее с ног.
Последнее прозвучало как-то жалко…
Но Елистратов слушал очень внимательно и не перебивал.
– Так они тут в музее не знают, что вы сотрудник ГУВД, что вы из органов? – спросил он.
– Нет, я никому не говорила. Я здесь с подругой, она фотограф профессиональный. А на работе я взяла отгул.
– Чудненько, – Елистратов поскреб свой подбородок, покрытый сизым налетом щетины. Побриться перед срочным вызовом он, поднятый с постели, не успел. – А вот это может нам помочь.
– В чем помочь? – не поняла Катя.
– Однако обстоятельства таковы, что… ладно, эксперты сейчас вас осмотрят, возьмут образцы на анализ. И вашу одежду придется изъять. Таковы правила.
– Ладно, хорошо. У меня тут в гардеробе мой костюм, я для этой самой ночи в музее переоделась.
– Вот как? Вы взяли с собой другую одежду? Планировали переодеваться? А для чего?
Тон Елистратова снова изменился.
