2
0Невысокий, смуглый с очень широкими плечами, так и распиравшими его черный пиджак, с осиной талией и стройными ногами, стоял перед ней.
– Я старший эксперт Счетной палаты, – сказала Дарья Юдина.
– А я Юсуф, – он смотрел на нее так, как умеют смотреть лишь они – эти парни с Востока.
– Для начала, кем вы приходились Узбеку? Вы что, его родственник?
– Я был личным телохранителем уважаемого Ибрагимбека, много лет служил ему. А теперь я исполнитель его последней воли. Я привез документы от нотариуса и дарственную. Мне звонили из музея, сказали, вам это нужно опять смотреть.
– Да. И я уже подробно ознакомилась с документами, которые предоставил музей.
– Мы не нарушили никаких законов.
– Нет самого главного – разрешения на вывоз коллекции из Египта. В будущем, если музей выставит коллекцию, египетские власти могут предъявить претензии, что предметы искусства были вывезены из страны тайком.
Дарья Юдина отчеканила это самым стервозным тоном, на который только была способна.
Когда они… начальство из Счетной палаты посылали ее сюда, они сто раз говорили ей о ее непревзойденном такте. Но имелось-то в виду совсем иное. Это было ясно по интонации, по взгляду, по тем намекам, который хороший сотрудник понимает с полуслова.
– Коллекция полвека назад покинула пределы Египта, с тех пор все сделки по поводу нее совершались за рубежом.
Юсуф, сказав это, протянул ей папку с документами.
Но она документы не взяла. Не в бумагах дело.
– Уважаемый Ибрагимбек…
– Так я не поняла, кем все же вы ему приходитесь?
– Я уже ответил – я исполнитель его последней воли по завещанию.
– Это что, должность такая у вас там, в вашем клане?
– В каком еще клане?
– Мафиозном, – Дарья Юдина встала. – А вы думали, я не в курсе. Простой, мол, бухгалтер, счетовод.
– Первое, что я подумал, что вы очень красивы. Смотреть больно.
Они встретились взглядом. Какие у них глаза… у этих парней с Востока…
– Ваше мнение никого не интересует.
– И с документами на передачу коллекции в дар у нас все законно.
– Ваше мнение никого не интересует! Кто вы вообще такой? Никто. Пустое место. Это с Узбеком до поры до времени вынуждены были считаться. Но его нет. А вы просто его слуга. Гастарбайтер. Завтра же я позвоню – приедут из миграционной службы и проверят вашу регистрацию.
– Звоните, вот телефон, – он придвинул к ней пальцем ее же сотовый, лежащий на столе на бумагах.
– Не трогайте мои вещи. Вы просто его слуга – много лет на побегушках, а потом лоб свой за него под пули подставляли. Слуга – это унизительно для мужчины.
– Чего ты добиваешься, женщина?
Он спросил это тихо. Не грубо, хотя и употребил «ты».
– Я хочу, чтобы вы… ты понял – эта коллекция НИКОГДА не станет частью музея. И я хочу, чтобы ты мне помог в этом.
