2
0Вертолет накренился, и Лыков с воплем выпал из кабины, грохнулся на крышу строительных вагончиков, нагроможденных друг на друга.
Вертолет выровнялся, Веретенников взял управление и начал быстро подниматься – еще минута, и он взмоет над башнями в ночное небо.
С воплем боли Лыков, у которого были сломаны обе ноги, перевернулся, прицелился – пистолет все еще был у него в руке, и…
– Нет, не надо, не стреляй!!
Вертолет накренился, контейнер, который не был закреплен, сила тяжести вынесла наружу, увлекая за собой и Веретенникова, пытавшегося контейнер удержать. А вертолет на скорости врезался прямо в башню «Эволюция».
Взрыв, сполох пламени.
И в багровых отсветах пожара они все, оставшиеся внизу и пытавшиеся укрыться от падающих им на голову осколков стекла и горящих частей вертолета, увидели, как контейнер и Веретенников упали на строительные леса на уровне двенадцатого этажа башни «Био».
От удара его крышка, которую удерживали электронные запоры, отскочила.
Крышка отскочила. Прозрачный пластик треснул.
Гроб хрустальный не рассыпался миллионом брызг, он все еще был крепок.
Но то, что там было скрыто, хранимо, украдено, похищено, теперь освободилось.
Ни дым, ни гарь не могли заглушить густой, мощный запах, что мгновенно окутал все, распространяясь с ветром. Запах жизни и ее отходов.
Катя с помощью подоспевшего Гущина поставила Мещерского на ноги и пыталась распутать обвивавший его скотч. Но она ощутила тошноту и ужас.
Все смотрели вверх, позабыв обо всем.
А там, на лесах, на уровне двенадцатого этажа двигалось, ползло НЕЧТО.
Лишь отдаленно оно напоминало человеческую фигуру. Торс… плечи… руки, хватавшиеся за леса.
И все это было красно-багрового гнойного цвета, словно старая прежняя человеческая кожа стала этому созданию давно мала и лопнула и теперь висела заскорузлыми клоками, как бахрома.
На леса упали горящие обломки, и на башне «Био» начался пожар.
Искры обожгли видоизмененный образец. И по телу цвета гноя прошли судороги. А потом…
– О боже, – прошептал потрясенный Мещерский, – это Рюрик?
На месте багрового пузыря, венчавшего торс, лишь на мгновение показалось человеческое лицо – словно сквозь оболочку кокона. Они увидели в отблеске пламени, как рот распялился в крике – то ли боли, то ли предупреждения – уходите, не оставайтесь здесь, рядом со мной!
А затем багровый пузырь лопнул и тут же снова раздулся, увеличиваясь, увеличиваясь, увеличиваясь до невероятных размеров.
Субстанция не только влияла на жизненный цикл, она защищалась – корчась и страдая от ожогов, она мгновенно приспосабливалась к новой среде.
Розовый чудовищного вида отросток выпростался из самой середины и оплел конструкцию лесов, багровые языки вытянулись и прилипли к стеклам башни «Био».
