2
0– Спасибо, не надо, – Катя выпрямилась.
По частям, по кусочкам, по осколочкам собирая себя, зажимая себя в кулак.
– А пять капель? У меня и это в сейфе найдется.
– Обойдусь, – Катя в последний раз всхлипнула. – Я через минуту буду готова, только умоюсь.
Когда Мещерский очнулся, было уже светло. Утро… день… Тело затекло, он лежал все там же, на заднем сиденье машины, с неуклюже согнутыми ногами. Замотанный в скотч, с заклеенным ртом. В окно он видел зеленую листву и солнечные блики. Машина стояла, но где? Они никуда не ехали, видимо, чего-то ждали. Чего?
Иван Лыков появлялся несколько раз, отлеплял скотч с губ Мещерского и щедро поил его минеральной водой из бутылки. Но есть не давал. И на любые попытки заговорить тут же снова крест-накрест залеплял рот клейкой дрянью.
Мещерский сначала пробовал освободиться, елозил на сиденье, пытаясь ослабить обмотавший его скотч, но его связали умело и жестоко.
И скоро он совсем выбился из сил.
Потом солнце начало припекать, и в салоне стало нестерпимо душно. Кондиционер отключен, окна и двери задраены.
От духоты и слабости Мещерский снова впал в забытье.
Ему снилось… нет, ему представилось бескрайнее клюквенное болото. Как они все тогда барахтались в той грязи, увязая все глубже, глубже. А где-то там, в чаще леса, бродил тот, кого они так хотели спасти, но вместе с тем и смертельно боялись его.
Потому что он уже видоизменился до неузнаваемости.
Капитан Рюрик Гнедич…
Если это ты… если это все же ты, что осталось в тебе от капитана Рюрика Гнедича?
Плод гнева, что уже созрел…
Видоизмененный образец, за которым все охотятся, из-за которого погибло столько людей.
Эрос – дитя проекта Тефида.
Плавая в забытьи, как в болотной тине, Мещерский лишь одно знал твердо – недолго уже осталось. Скоро он встретится с ним. Скоро он все узнает. Увидит своими глазами.
И если такова его плата за знание, что ж…
Нет, тысячу раз нет!
День тянулся медленно и страшно. Кровь с трудом пульсировала в перетянутых скотчем руках.
Потом пришли сумерки. Иван Лыков открыл в машине окно. Сразу посвежело. Мещерский очнулся. В салоне сильно пахло бензином.
Лыков сидел за рулем. Порой Мещерский видел в зеркале его глаза. Казалось, что Лыков тоже болен, так он был бледен и отрешен.
Он вытащил пистолет и вставил обойму.
Стемнело. Лыков подождал еще немного, завел мотор, и машина тихо двинулась с места, вырулила на дорогу, сразу набрав скорость.
Снова куда-то мчимся в ночь…
Мещерский закрыл глаза.
Они во что-то врезались, снесли что-то на полной скорости передним бампером. И на полной скорости влетели…
Лыков выскочил, открыл заднюю дверь машины, одним рывком выволок спутанного Мещерского наружу и поставил его на ноги.
Мещерский воспринимал все смутно – колени его подгибались.
