2
0К месту падения обломков «Прогресса», хотя об этом вовсю уже трубили и по телевидению, и по радио, поисковой команде так и не удалось приблизиться. Затем Мещерского, Ингу и Матвея Жадова снова задержали военные. Но на этот раз продержали недолго, объясняя, что они в курсе того, что в тайге пропал человек, и его ищут.
Искали, искали и так и не нашли.
Приключение, если это можно назвать большим приключением, обернулось большой бедой и невосполнимой утратой.
И вот сейчас это чувство, которое не описать словами… ожидание, томление, почти уверенность… Почему оно возникло вновь, здесь, сейчас?
Нет, не здесь и не сейчас. А той ночью на шоссе у расстрелянных машин.
Он, Мещерский, подошел к металлическому ящику, увидел, что он вскрыт, и…
Погребальный саркофаг… продвинутый, с электронным замком, современного дизайна, но по сути своей погребальный саркофаг…
Хотя почему погребальный?
Если что-то вышло, выбралось оттуда… как всего лишь на мгновение ему представилось, показалось… то где же оно? Не мертвое, какой, к черту, там саркофаг, контейнер, металлический бокс, клетка…
Кто-то устроил всю эту стрельбу и взрывы, прикончил людей с тем, чтобы завладеть контейнером. Открыл электронный замок, а потом что-то пошло не так, и то, что там было… сидело… ждало своего часа, вырвалось, освободилось.
Возможно, убило того, кто открыл электронный замок и сунул свой любопытный нос туда, куда совать не следовало.
Мещерский потер лицо рукой, допил кофе. А потом вспомнил детский фильм Спилберга: «8 мм» или как там его, где школьники сняли на пленку кинокамеры освободившегося из железнодорожного контейнера космического паука.
Мещерский усмехнулся – вот так и плодятся мифы. И в старину так же было. Все точно так же. Плод гнева Эрлика, вышедший на охоту после лютой голодной зимы…
Не что иное, как отголоски очень древнего запретного каннибализма, о котором алтайские таежные сказки даже боятся упоминать.
Но не случалось в тайге много, много, много веков тому назад?
И с этим железным ящиком на шоссе то же самое. Не надо сочинять новый миф о том, как однажды ночью…
Мещерский едва нашел телефон в хаосе холостяцкой кухни.
– Сереженька, ты проснулся? Что делаешь?
Голосок елейный такой, значит, что-то нужно, и весьма срочно.
– Я хотел в офис съездить, там бумаг накопилось.
– Сереженька, у меня дело неотложное, – Катя явно волновалась. – Мы сейчас с Федором Матвеевичем…
– С полковником Гущиным смотрели пленки с видеокамер. Или я что-то путаю, или я его узнала.
– Кого? – не понял Мещерский.
