2
0Вилли, успевший уже переодеться в форму, но еще не смывший с лица грим, с подведенными глазами и румянами на щеках, достал пистолет и исполнил свой солдатский долг, на заднем дворе театра у поленницы дров.
Обычно меткий в стрельбе, он несколько раз промазал. Видимо, был все еще слишком взвинчен.
Что поделаешь, das ist Luboff…
Она медленно и неспешно переодевалась в театральной гримерке. Офицеры ждали ее. Все жаждали продолжения.
Гауптштурмфюрер Дроссельмайер чувствовал лишь одно, как мучительно и сладко, как сильно ноет его член, твердый как камень. Но он держался стойко – и на войне порой хочется ощущать себя…
Ладно, пусть не кем-то там… из фильмов про войну…
Не героем. Не сверхчеловеком.
Просто субъектом воли, а не животной скотиной.
Во второй половине дня точно по мановению волшебной палочки распахнулся агентурный «сезам».
Обеденный перерыв Катя провела в местной кофейне, пытаясь осмыслить все, что услышала в больнице. Тупой иррациональный страх перед местной едой, как она ни уговаривала себя, не проходил.
Она сидела перед тарелкой с пиццей «маргаритой» и буквально заставляла себя: негде готовить самой, да и некогда. Тот домашний бзик – только бзик, поди нервы полечи, дорогуша. Но аппетит отсутствовал напрочь. Кате казалось, что вместо румяного хрустящего теста жует картон, а вместо расплавленного сыра и помидоров – клей.
Если бы обедала вместе с Гущиным или с кем-то из оперативников, экспертов, глядя на то, как они наяривают – жуют, может, оно бы и ничего, отпустило.
Но опергруппа плотно работала в этот день сразу по двум направлениям – фармацевтической фабрике и вела переговоры с местными «информаторами». Так что в кофейне и в «Макдоналдсе» заседать было некому.
Гущин кратко явил себя в Электрогорском УВД, затем сел в машину и снова куда-то отчалил.
А ближе к вечеру словно плотину прорвало, хлынул поток информации от местных.
В Электрогорске конфиденты предпочитали не встречаться лично с кураторами из розыска – оно и понятно, городок с пятачок. А звонили по мобильным.
Звонки и все переговоры записывались на пленку, а затем тщательно анализировались.
Катя сидела в уголке в кабинете местного розыска и слушала записи и комментарий сыщиков. Несмотря на то, что конфидентам четко поставили задачу о том, какого содержания сведения нужны, но, как обычно в таких случаях, всплывала масса посторонних сплетен. Все, что угодно, – от веских догадок о том, кто из «братвы» приложил руку к ограблению склада садовой техники, до сведений, где именно в настоящую минуту находится угнанная со стоянки бетономешалка.
Из всего этого мутного потока усталая Катя выделила лишь пару сообщений.
