3
0— Думаешь, нам туда? — Стася подхватила на руки Фиалку, которая, как обычно, пыталась держаться рядом, но была слишком слаба для долгих прогулок.
А вот прочие разбежались.
И… как Стася их соберет? Найти сорок кошек в чужом огромном доме… она поспешно отогнала эту мысль, решив, что проблемы нужно решать по мере их появления.
Да и вообще, стоит ли печалиться?
На всякий случай Стася ущипнула себя за плечо. Если предположить, что боль она чувствует вполне настоящую, то она жива. Наверное.
Бес остановился перед деревянной дверью.
— Открыть? А… может, утра подождем?
Как-то вот на месте хозяина дома Стася не обрадовалась бы этакому пробуждению. Только представила, что она тихо-мирно спит в своей кровати, а тут вдруг ее будит сомнительного вида девица с просьбою выпустить.
Картина получалась в достаточной мере бредовой.
— Умрр, — сказал Бес с упреком и дверь царапнул.
— Ты что творишь! А если это что-то особо ценное? Потом в жизни не рассчитаемся, — прошипела Стася и подхватила и кота на руки, решив, что между сомнительной девицей и сомнительной девицей с котом на руках и вторым на плече особо разницы нет.
— Извините, — она все-таки вежливо постучала, но ответа не дождалась. — Прошу простить мою назойливость…
Комната оказалась спальней, из тех, которые по телевизору показывают, в передачах о старинных усадьбах. Или не старинных… огромной такой комнатой, под стать огромной же кровати, которая занимала изрядную часть ее.
В душе появились смутные подозрения, но к кровати Стася подходила бочком. Благо, шторы никто не задвигал, а тонкий полупрозрачный тюль лунному свету помехою не был.
— Мне очень жаль, что приходится тревожить ваш покой…
…в этом свете комната обретала какую-то потустороннюю зловещность. У Стаси и коленки-то со страху затряслись, но тут же перестали.
Она даже себя отругала.
В конце концов, Стася не по своей воле здесь. И ничего плохого делать не собирается. И вообще, если бы она могла уйти сама, она бы ушла.
На мгновенье мысль показалась вполне здравой: собрать котят и тихо-тихо сбежать, пока хозяева не очнулись. Но острые коготки пробили ткань и вошли в плечо, намекая, что следует быть настойчивей в своих стремлениях.
Кровать же приблизилась.
Столбы, на которых возлежит балдахин, каждый со Стасину ногу. И резные, то ли виноградом увитые, то ли еще какими-то цветочками — в темноте не разобрать. Тяжелый полог прихвачен шнуром, и… видно, что кровать пуста.
Бес, вывернувшись из рук, решительно сполз на пол, чтобы в один прыжок оказаться на кровати.
— Что ты творишь! — Стася попыталась дотянуться до наглеца, а то ведь покрывало светлое, нарядное, и сомнительно, что хозяева этого места обрадуются подарку в виде темных мелких волосков на этом вот атласе.
