2
0Я о том позаботился… у ведьм есть особые амулеты.
— И… что вам еще от меня нужно?
— Официальное отречение, — спокойно произнес господин Подольский. — Не сомневаюсь, что сейчас вы смущены и, вероятно, возмущены. И ребенка вовсе не желаете. Вы с готовностью отдадите его мне, но это сейчас. Никто не знает, как все изменится через год или два, или пять, или десять, а потому я хотел бы иметь гарантию, что вы не станете докучать моему сыну. Что не объявитесь однажды, желая заявить о своем родстве.
В его словах был здравый смысл, но…
— Вы могли просто уехать. Вы ведь собираетесь уехать, верно?
— На этой неделе. И да, возвращаться в ближайшее время мы не станем, но… мало ли. Я предпочитаю действовать прямо. Опыт подсказывает, что тайны, оставленные в прошлом, имеют свойство открываться в самый неподходящий момент. А потому я надеюсь, что здесь и сейчас мы с вами договоримся…
— Договоримся, — улыбка господина Подольского была слегка кривоватой и преисполненной столь искреннего дружелюбия, что мурашки по спине побежали. — Вы ведь разумный человек…
Это да, разумным Ежи себя считал, но, получается, не настолько?
— В свою очередь, если вы переживаете о том, что будет с Элен и ребенком, то могу поклясться, что буду относиться к нему, как к своему сыну, которым, собственно говоря, его и считаю. Что ни словом, ни делом, ни каким-либо иным способом не причиню ему вреда. Что выращу и воспитаю достойным человеком…
И от этой искренности стало дурно. И самому себе Ежи вдруг показался… ничтожным? Глупым пустым человеком, который только и способен, что складывать самолетики из доносов да по чужим женам гулять? Смог бы он вот так…
А ведь и вправду он подавал надежды. И пусть не сказать, чтобы был сильнейшим и умнейшим, но многого мог бы достичь. И может… и почему, когда случилось так, что перестал быть интересен «Вестник мага» с его научными статьями?
Ведь прежде мечталось, что однажды и собственная, за авторством Ежи, выйдет.
Когда он их забросил, сперва отложивши на денек, а после… после день превратился в два, а там… он, кажется, если и заглянет в те свои записки, то сумеет ли вообще понять их?
— Вы хотите клятву или бумаги? — голос дрогнул.
— И то, и другое, если возможно, — Гашек чуть склонил голову и усмехнулся. — Не казните себя. Просто вы еще молоды и думаете не о том.
— Клятву я принесу, а бумаги…
— Я взял на себя смелость подготовить их.
Отчего-то это не удивило.
— Постойте, — Ежи потер переносицу. — Я хотел бы… вы сами говорите, что случиться может всякое. В том числе и с вами. Жениться и воспитывать ребенка я и вправду не готов.
Почему-то после этих слов стало мерзко, будто он, Ежи, в чем-то и перед кем-то виноват.
— Но у меня есть деньги…
Прозвучало донельзя жалко.
