0
0Но ничего-то особо пугающего в собственном отражении не увидел.
— Может, потому что только вам дадена сила над смертью. Если исходить от начала, то… и маги, и ведьмы используют силу мира, но силу рождения, созидания. Даже в основе разрушительных боевых заклятий лежит стихия жизни, будь то огня или воды, или земли, или иного чего.
— А ты… и тебе подобные, а они есть, поверь, просто зачастую сами не ведают о сути своей, но мир стремится к равновесию, и если есть жизнь, то есть и смерть. И сила её. Есть… многое, о чем и мы не ведали, а вы, подозреваю, вовсе забыли. Не по своей вине, но… когда-то кто-то постановил, что магов надобно учить. И дело хорошее, да… но вопрос в том, как учить и чему? И нужны ли стране вовсе могучие маги, каждый из которых сябелюбив и непокорен? Такие, которые способны и государю ответить, если нужда придет. Или же лучше иметь не таких могучих, но куда более покорных, знающих, что долг их служить государю и земле беловодской…
Евдоким Афанасьевич сжал посох боярский и руки его сделались плотны. Показалось вдруг, что еще немного и вовсе преодолеет он границу миров, шагнет на запылившийся ковер, осмотрится да и отвесит Ежи затрещину. Не со зла, но так, поддержания авторитета ради.
Не до черноты, скорее уж в вороново перо пошел, то ли темно-синий, то ли темно-зеленый, то ли еще какой… а силы будто и не убавилось.
Нет, не убавилось. Она по-прежнему стекалась в Ежи и с комнаты этой вот, и со всей башни. И оставалось лишь надеяться, что камней в шкатулке хватит, чтобы он не сгорел.
— Но я не о том… ведьмаки и всегда были неудобны до крайности. Так уж вышло… многого не расскажу, ибо и сам не знаю. Как-то вот… не случалось сталкиваться. В мое время их воспринимали этаким неизбежным злом, ибо были вещи, лишь им доступные. Проклятье там снять родовое… или наложить. Не без того… мертвеца упокоить.
— Или поднять? — не удержался Ежи.
В себе он пока желания поднимать мертвецов не ощущал. И тот единственный, оставшийся в башне, был тих и смирен.
— Или поднять. Они могли нежить изничтожить. Или породить…
— Действительно, странно, что их побаивались…
— Это у тебя нервное, — снисходительно произнес Евдоким Афанасьевич. — На самом деле, что ведьмы, что маги, что ведьмаки — это в первую очередь люди. Со своими страстями, желаниями, слабостями и обидами. И такое вот… кто-то сумеет с собою справиться, а кто-то и нет… помнится, доводилось мне читать труд одного чародея, Морринера из Зеленых холмов, кажется, так… описывал он деяния человека, прозванного Черным, упирая всецело на мерзость их. Дескать, убил этот самый человек и братьев своих, и отца, а после поднял и под руку свою поставил служить. Мертвых, да…
По спине побежала струйка пота.
