Провинциальная история

Он выбрался на бережок, скинул с ног плетенки и растянулся на влажной траве.

Вот так… сейчас полежит немного, минуточку всего, дыхание восстанавливая, а там… там до усадьбы баронской, если напрямки, всего ничего.

Козелкович рад будет. Интересно, донесли уже? Наверняка… может, скрутят? И самому не идти, но… нет, так оно дольше выдет. А времени у Емельки мало.

…остров этот, болотный, еще дед показал. И он же, распоровши кожу, пометил кровью стволы старых берез, сказав:

— Прадед наш тут лежит. Неспокойная душа. Но свою кровь не обидит.

…после уже, на поминовальный день, окончательно уверившись, что отыскал из внуков достойного, он и поведал Емельке, что прадед этот был не просто так, а ведьмаком настоящим, которые в прежние времена-то на свет появлялись, хоть и редко.

И сила Емелькина, стало быть, еще от прадеда досталась.

Что остров этот прадед сам из болот поднял, поставил домишко, когда решил, что пришла пора от людишек уходить. Мол, с годами норов вовсе лютым сделался, страшным.

Только не совсем, ибо не бывает такого, чтобы ведьмак отойти сумел, силу свою не передавши. Вот и лежит под березою, дожидается годного наследника. А как им стать? Того дед то ли не ведал, то ли, как подозревал Емелька, не пожелал говорить.

Или в ином дело было? Не важно, главное, что потом, после, когда Емелька вернулся в родные края и островок наведал, тот его встретил по-родственному.

Не закрылся. Дал и дом, и очажок, пусть и дрянной… после всю ватажку принял. Правда, пришлось кровь дружков на березу лить, но помогло. Что бы там под этою березой ни лежало, оно, выбираясь по ночам, по острову бродило-ходило, а в хату не лезло.

Правда, все одно боялись.

Емелька поднялся, отряхнулся и осклабился.

Девку он к березе не водил, так что… будет прадеду потеха. Главное, чтоб не убил до сроку. Ну да Емелька поспешит…

…к усадьбе он вышел в потемках, через ограду перебрался, только подивившись этакой баронской безалаберности. Оно, конечно, места тут тихие, но ведь всякое быть могло?

Псы лай подняли было…

А вот барон его ждал. Стоял на крылечке, руки скрестивши… надо же, почти и не переменился, как был хилым да щуплым, соплей перешибить можно, таким и остался.

— Доброй ночи, господин барон, — Емелька и поклон отвесил, куражась. — Не меня ли ждешь?

И полыхнул силою, пугая. Да только Емелька пуганый. Емелька видел, что сила — это сила, а пуля свинцовая — пуля. И пистолям своим верил куда больше, нежели амулетам. Хотя и те неплохи были, особенно тот, нагрудный, который Емелька с мажика польского взял.

Помнится, тот клялся, что амулетик родовой, что и огненный шквал выдержит.

Передал добровольно.

Думал, что тем спасется, дуралей доверчивый. И этот… все они, маги, привыкли, что сильнее простого человека.