3
0— Вы… знаете, где они?
— Там, — водяницы махнули рукой вглубь болота. — Земля.
Час от часу нелегче. Ведьмаков наука тоже полагала выдумкой, ибо давно известно, что ведьмовская сила способна прижиться лишь в женском теле, тогда как магическую принимают равно и женщины, и мужчины.
— Неспокойный, — просветили Ежи водяницы и, тяжко вздохнув, тоже одновременно, добавили. — Все ходит…
А старшая потупилась даже.
— Вкусный, наверное…
Верно, над тем, стоит ли отпускать Ежи, если он тоже вкусный.
— Отбиваться стану, — предупредил он на всякий случай. — Но договоримся, я барана приведу.
— Каждой, — согласился он. — Сделаете дорогу к тому острову? И обратно…
— Ночью людям нельзя.
Это Ежи и сам понял. И согласился, потому как и вправду вечерело.
— А этого… человека… вы…
— Тут, — водяница коснулась груди.
— И тут, — вторая ткнула себя щепотью в лоб.
— Умрет, болото грязным будет, — завершили они хором. — Договор?
Ежи коснулся многострадального запястья, кровь выпуская.
— Вы проводите меня к этому острову, а взамен я, коль жив останусь, приведу каждой по барану.
— И прочего всего, чтобы для рукоделия надобно, — договорил он.
Капли крови, сорвавшись с руки, до мха не долетели, были пойманы удлинившимся вдруг языком, который и кожи коснулся, опалив. Правда, следом пришла немота, а царапина затянулась.
— Хороший, — сказала водяница.
— Ведьминский… — добавила вторая, тоже щурясь сыто, хотя ей-то ни капли не досталось. И видно, недоумение Ежи было так велико, что третья рассмеялась и пояснила:
Понятно не было, но зато под ногами, раздвигая мхи, легла темно-зеленая трясинная тропа, по которой обыкновенному человеку ходить не стоит, если, конечно, он не заключил договора с нежитью.
…в Академии не поверят.
Нежить ведь уничтожать надо, а не… Ежи мрачно подумал, что этот момент он в отчет вносить не станет. Ну его… бюрократию.
Лилечка сидела тихо.
Время шло-шло. Кажется, она опять уснула, потому что когда открыла глаза, то поняла, что в доме темно. Раньше она темноты, говоря по правде, побаивалась. Но теперь та была не густой, напротив, такой вот полупрозрачною, позволяющей разглядеть, что комнатенку эту, что одежу в ней.
В ногу ткнулось что-то теплое, заурчало.
И Лилечка поймала Фиалку, посадив на плечо. Коготки тотчас пробили ткань, и Фиалка ткнулась мокрым носом в ухо.
— Темно, — сказала Лилечка зачем-то. Наверное, затем, что молчать она уже немного устала.
— Мяу, — согласилась Фиалка.
И Лилечка поняла, что голода Фиалка не чувствовала, напротив, она была сыта и довольна. Поймала… что-то поймала, совсем даже на мышь не похожее.
И это что-то было вкусным.
— Тогда хорошо… он ушел?
— Надо и нам уходить.
— Мру, — возразила Фиалка.
А Лилечка слабая. И дороги не знает. Вокруг болота.
