3
0— Маменька! — зычный голос её окончательно расколол тишину.
Сунув пальцы в рот, девица свистнула громко, по-разбойничьи, и крутанула над головою тонкий хлыстик, лошадку поторапливая. Та, правда, если шагу и прибавила, то немного.
— Стоять! — из сосновых веток выглянула женщина с пистолем. — Руки вверх!
За спиной её возвышался мрачного вида мужик в алой шелковой рубахе. В руках мужик держал пистоли и глядел так, что Ежи предпочел руки-таки поднять.
— Маменька! — с новою силой взвыла девица и, спрыгнувши с подводы, — лошадь с немалым облегчением перешла на шаг — понеслась к женщине.
— Я маг, — счел нужным представиться Ежи. — Верховный маг города Канопень…
И знак сотворил, правда, все же опасаясь, что этого будет недостаточно. Местные люди к магам относились с немалым подозрением, полагая их элементами до крайности ненадежными.
— Пахом, поглянь, что там с поранеными. Лика! Что за вид?!
— Маменька, — виновато прогудела девица и потупилась, увидела босые ноги, ойкнула и поспешила подол опустить.
— Аграфена Марьяновна, — сказала женщина, кланяясь. — Вот, дочку навестить решила…
— Матушка-боярыня… — нянька, сползши-таки с брички, кинулась на землю. — Прости, боярыня-матушка, не уберегли… Лилечку не уберегли…
Она завыла, поползла, голося на все лады.
— Так, — рявкнул Ежи, понимая, что еще немного и окончательно потеряется. — Аграфена Марьяновна, вы не пострадали?
— Боги помиловали, — она осенила себя кружным знамением.
— Хорошо… надо, чтобы ранеными кто занялся. И не только ранеными… раненых надо бы…
— Пахом, на подводу грузи.
Мужик кивнул и с легкостью подхватил кучера. Ежи только и сумел, что кровеостанавливающее заклятье кинуть, хотя нужды в том особой не видел: все одно знаний его и умений недостаточно, чтобы спасти.
— Поедете по тропе, — сказал он, решившись. — И Дурбина возьмите. И прочих тоже… скажете, что от меня, чтобы… там Евдоким Афанасьевич, может, подскажет чего.
Подумалось запоздало, что следовало бы предупредить, поелику для человека обыкновенного встреча с Евдокимом Афанасьевичем может быть… непростою.
Аграфена Марьяновна кивнула.
— И ведьма… если поможет, то только она. А я…
— Найди Лилечку, боярин, — нянюшка вновь подала голос. — Найди…
— Найду, — пообещал Ежи и поглядел на лес.
Дерева закачались, заскрежетали на все голоса. Они тоже не любили тех, кто вершил беззаконие.
— Скажите госпоже Анастасии, что… если вдруг, то за её зверем Анатоль присмотрит. Ладно?
Он присел подле Дурбина, которого сунули меж двух мешков. И тот сидел тихо, зубы сцепивши, только дыхание его было тяжелым.
— Постарайся не отойти, целитель.
— Н-не дождешься, — просипел Дурбин и оскалился. — В-выследи… т-только… ам-млетов на нем… много.
— Не спасут, — Ежи отступил к лесу.
