3
0Что-то подсказывало, что этакое нарушение установленной программы ведьмам не пришлось по нраву.
— В какой-то момент я вдруг понял, что делать ей в этой школе больше нечего. И не только я. Сама Ладушка тоже пришла к такому же выводу. Однажды она мне написала, что хочет уехать. Просила, чтобы я прибыл…
— Прибыл, само собою. Однако… — лицо Евдокима Афанасьевича исказила болезненная гримаса. — Я не смог войти в долину.
И почему это не удивило Стасю.
— Ко мне вышла… та, кого я считал другом. Она начала говорить. Говорила много, долго, о том, что вовсе не хочет вреда Ладушке, что наоборот, пытается помочь, не позволить девочке сломать жизнь. Что… судьба ее, если Ладушка решить быть сама по себе, незавидна. Что люди злы, и лишь надежная защита способна уберечь ее. Тут же и супруга моя подоспела. И они обе стали убеждать меня не спешить. Наука? Разве женское счастье в науке? Ей нужен супруг, который будет любить Ладушку, заботиться о ней, беречь и лелеять. Дети. И это… проклятье, это все звучало до того убедительно! Ладушка не желает? Она сама не понимает, слишком молода, порывиста… да и если ей наукой заниматься охота, то разве любящий муж откажет в этакой малости.
— Нам позволили встретиться. И я… я сам уговорил Ладушку задержаться. Ведь год-то последний, и осталось всего ничего. Что… впереди выпускной бал, что состоится он во дворце, и Ладушка будет представлена государю, как и иные отличившиеся выпускницы. И что, возможно, ей стоит задержаться. Ненадолго… самое подлое, что они действительно никого не заставляли. Сложно заставить ведьму сделать что-то против её воли, но вот… этот бал… на нем она и встретилась с тем… магом, — Евдоким Афанасьевич выплюнул это слово. — Не только она, к слову. Молоденькие девочки, которые вошли в тот возраст, когда душа желает любви.
И не только душа, но это Стася благоразумно при себе оставила.
— И тут бал. Сказка ожившая. И маги, которые тоже часть этой сказки. Обходительные, умные, очаровательные…
И способные очаровать.
— Не удивительно, что девочки влюблялись. А ведьмы… ведьме сложно полюбить, но еще сложнее отказаться от этой любви. Она привязывается раз и навсегда.
Почему-то стало горько.
Нет, Стася не считала себя ведьмой, что бы тут ни говорили. Да боже, она и в магию до конца-то не верила, но вот… все равно стало горько.
— Князь Егорьев, из новых… маг, безусловно, силы немалой. Царев ближник. И человек… мне он сразу не понравился, но моя супруга убедила, что это во мне отцовская ревность говорит, что сам по себе он неплох. Воспитан. Обходителен. Богат, как может быть богат человек, стоящий при власти. И Ладушку он любит… мне так казалось. Впрочем, лучше бы только казалось.
— Потому что он и вправду её любил.
— И… разве это плохо?
— Любовь бывает разной.
