0
0– Охоту, говориш-ш-шь, интерес-с-сно… А он с-с-сильный?
Почувствовала, с каким нетерпением Лейнарр ждал ответа на свой вопрос. Мои зубы заныли сильнее.
– За три тысячи лет его никто не смог убить. Один из сильнейших, – в голосе моего хранителя звучало непонимание и настороженность. – Тебе зачем?
Вспомнив повелителя демонов и что нам пришлось по его вине пережить, я невольно вздрогнула от боли и отвращения. Блондин сразу же на это среагировал.
– Можно я посмотрю? – Мягкая рука приподняла меня за подбородок. В синих глазах разлилась серебристая ртуть.
– Лей, ты меня пугаешь. Ты уверен, что ты светлый? – Я правда стала его немного побаиваться.
Смех дракона прозвучал как звонкий ручеек.
– Не бойся, малыш-ш-шка. Для тебя, да, – поцеловал в губы. – Просто у меня есть одна небольшая страсть. – В синих глазах промелькнуло легкое безумие, а на губах расцвела улыбка маньяка. – Я очень люблю охотиться, но, к сожалению, в последнее время достойной добычи не попадалось, – прошептали мне на ухо, прикусив мочку. – Хочу развлечься! Покажеш-ш-шь? – Сжал мою грудь, проведя губами по шее, вдыхая мой запах. – А еще покажи, как ты жила без меня… – Дорожка из поцелуев по пылающей коже и прохладные пальцы на чувствительных сосках. – Хочу с тобой познакомиться, моя даркана… – Голодный поцелуй в губы.
«Поздравляю, Рис. В нашей сумасшедшей семейке прибыло! – застонав, я открыла для нового хранителя свое сознание, растворяясь в небесной лазури его бездонных глаз. – Ну разве можно отказать, когда тебя так просят? Еще один манипулятор на мою голову! И тело… и вообще…»
Наш поцелуй прервала высокая беловолосая женщина, влетевшая в спальню сметающим все на своем пути ураганом. Не успев ничего понять и сообразить, я была вырвана из сладких объятий своего лорда и прижата к роскошной женской груди, чувствуя от незнакомки такую всепоглощающую любовь, что на глаза навернулись слезы: «Мама?»
Нет, это была не мама. Это была Анаррис, древняя королева из прошлого. Моя бабушка – пра, и я заливала ее слезами, потому что наконец узнала правду о своем рождении.
Как же мне было больно и стыдно! Очень стыдно! Я всю жизнь обвиняла своих родителей в жестокости и бессердечии. Считала, что меня бросили в приюте из-за уродства. Потом, попав на Люфир, думала, что все это из-за пророчества. А сегодня вообще в таком обвинила! А они… они… они жизнь за меня отдали! Вот я ду-ууура!
А женщина плакала вместе со мной. Она меня обнимала, гладила по голове, прижимала к себе и называла своей девочкой. Глупой девочкой. Просила успокоиться. Что-то ласковое шептала, укачивая, как ребенка, и заглядывая в мои глаза, изучая лицо, вдыхая мой запах.
