6
0— Спас тебя? — Арабелла была ошеломлена. — От чего спас, Мэри?
— Об этом после! — почти сердито прервал их Блад. — Вы сможете говорить целую ночь, когда выберетесь отсюда в безопасное место. Пожалуйста, позовите Джеймса и сделайте так, как я говорю! Немедленно!
— Вы не говорите, а приказываете.
— Боже мой! Я приказываю! Мисс Трэйл, ну скажите же, есть ли у меня основания…
— Да, да, — тут же откликнулась девушка, не дослушав его. — Арабелла, умоляю, послушайся его!
Арабелла Бишоп вышла, оставив мисс Трэйл вдвоем с Бладом.
— Я… я никогда не забуду, что вы сделали для меня, сэр! — с глазами, полными слез, проговорила Мэри.
И только сейчас Блад как следует разглядел тоненькую, хрупкую девушку, похожую на ребенка.
— В своей жизни я делал кое-что посерьезней, — ласково сказал он и добавил с горечью: — Поэтому-то я здесь и очутился.
Она, конечно, не поняла его слов и не пыталась сделать вид, будто они ей понятны.
— Вы… вы убили его? — со страхом спросила Мэри.
Пристально взглянув на девушку, освещенную мерцанием свечи, Блад ответил:
— Надеюсь, что да. Это вполне вероятно, но совсем неважно. Важно лишь, чтобы Джеймс поскорее подал лошадей.
Наконец лошадей подали. Их было четыре, так как помимо Джеймса, ехавшего в качестве проводника, Арабелла взяла с собой и служанку, которая ни за что не хотела оставаться в доме.
Посадив на лошадь легкую, как перышко, Мэри Трэйл, Блад повернулся, чтобы попрощаться с Арабеллой, уже сидевшей в седле. Он пожелал ей счастливого пути, хотел добавить еще что-то, но не сказал ничего.
Лошади тронулись и вскоре исчезли в лиловом полумраке звездной ночи, а Блад все еще продолжал стоять около дома полковника Бишопа.
Из темноты до его донесся дрожащий детский голос:
— Я никогда не забуду, что вы сделали для меня, мистер Блад! Никогда!
Однако слова эти не доставили Бладу особой радости, так как ему хотелось, чтобы нечто похожее было сказано другим голосом. Он постоял в темноте еще несколько минут, наблюдая за светлячками, роившимися над рододендронами, пока не стихло цоканье копыт, а затем, вздохнув, вернулся к действительности. Ему предстояло сделать еще очень многое.
Он спустился в город вовсе не для того, чтобы познакомиться с тем, как ведут себя победители. Ему нужно было кое-что разузнать. Эту задачу он выполнил и быстро вернулся обратно к палисаду, где в глубокой тревоге, но с некоторой надеждой его ждали друзья — рабы полковника Бишопа.
К тому времени, когда фиолетовый сумрак тропической ночи опустился над Карибским морем, на борту «Синко Льягас» оставалось не больше десяти человек охраны: настолько испанцы были уверены — и, надо сказать, не без оснований — в полном разгроме гарнизона острова.
