2
0Блад был готов к тому, что девушка будет сопротивляться его намерениям, но он никак не ожидал, что это сопротивление выразится в такой угрожающей форме. Удивление на момент выбило его из колеи. Придя в себя, он попытался противопоставить своё непоколебимое спокойствие паническому страху юной леди с пистолетами.
— Где Тим? — неторопливо осведомилась она. — Мне нужен Тим. Я должна сейчас же сойти на берег!
Блад облегчённо вздохнул.
— Слава Богу! Значит, вы образумились? Или, может быть, вы не знаете, где мы находимся?
— О, конечно, знаю! — Внезапно донья Исабела умолкла, уставившись расширенными от ужаса глазами на человека, которому её возлюбленный уготовил такую страшную участь. — Но, вы… — запинаясь, продолжала она. — Вам грозит величайшая опасность, сеньор!
— Ещё бы, мадам. Ведь вы размахиваете у меня перед носом заряженными пистолетами. Уберите их, ради Бога, а то ещё произойдёт несчастный случай. — Девушка повиновалась, и он взял её за руку. — Отправимся на берег вместе. Своим желанием вы избавили меня от многих огорчений, так как я хотел высадить вас на берег независимо от ваших намерений.
Но донья Исабела попыталась вырвать руку.
— Вы говорите, что хотите высадить меня на берег? — удивлённо переспросила она.
— А зачем же ещё, по-вашему, я привёз вас назад в Ла-Ача? Ибо вы вернулась сюда сегодня благодаря моим стараниям. Говорят, что утро вечера мудренее, но я никак не предполагал, что этим утром нам в голову придёт такая великолепная мысль. — И он нетерпеливо потянул девушку за руку.
— Вы привезли меня назад? Вы? Капитан Блад?
В наступившей затем паузе Блад выпустил её руку. Его глаза прищурились.
— Так вы знаете это? Очевидно, мерзавец сказал вам, кто я такой, когда решил предать меня?
— Поэтому я и хочу сойти на берег! — воскликнула девушка. — Поэтому я благодарю Бога за то, что вы вернулись в Ла-Ача.
— Понятно. — Но его глаза оставались серьёзными. — А когда я высажу вас на берег, я могу положиться на то, что вы придержите язык до тех пор, покуда я снова выйду в море?
В её глазах мелькнул гнев.
— Вы оскорбляете меня, сеньор, — сказала она, надменно выпятив подбородок. — Неужели вы думаете, что я могу предать вас?
— Не думаю. Но всегда лучше быть уверенным.
— Я же говорила вам вчера вечером, как высоко я ценю вашу услугу.
— Говорили. И, видит Бог, сегодня утром у вас есть причина думать обо мне ещё лучше. Ну, пошли.
Он проводил её через палубу мимо люка, откуда всё ещё доносились негодующие вопли шкипера и матросов, и они спустились по трапу в баркас.
Им повезло, что они не замешкались, так как Блад ещё не успел отчалить, как с борта корабля на них уставились две физиономии — одна чёрная, а другая мертвенно бледная, искажённая бешеной злобой.
