6
0— Охотно верю, что вам не раз приходилось делать подобный вывод.
Капитан Тондёр улыбнулся. Завзятые дуэлянты, как известно, отличаются завидным самообладанием.
— Но не выслушивать дерзости. Не всегда благоразумно позволять себе говорить дерзости. Порой за это приходится довольно чувствительно расплачиваться…
Тут вмешалась Люсьен. Взгляд у неё был испуганный, голос дрожал:
— Что это такое? О чём вы говорите? Вы неправы, мосье Тондёр. С чего вы взяли, что появление мосье Джереми для меня нежелательно? Мосье Джереми — мой друг, а появление друга всегда желательно.
— Возможно, для вас, мадемуазель. Но для других ваших друзей оно может быть крайне нежелательным.
— И опять вы неправы. — Теперь она говорила ледяным тоном. — Я не могу считать своим другом того, кому кажется нежелательным появление моих друзей.
Капитан закусил губу, и это дало маленькое удовлетворение Джереми, которого обдало жаром, когда он увидел руку капитана на талии девушки, чьи губы он целовал ещё вчера. Беспощадные слова капитана Блада невольно всплыли в его памяти в этот миг.
Появление д'Ожерона и де Меркёра положило конец этой маленькой стычке. Оба эти господина слегка запыхались — казалось, они спешили сюда со всех ног, но, увидав, кто находится в саду, облегчённо сбавили шаг. Д'Ожерон, по-видимому, предполагал застать несколько иное общество и был приятно удивлён, словно безопасность Люсьен обеспечивалась главным образом количеством её поклонников. Появление новых лиц разрядило атмосферу, но капитан Тондёр, как видно, не стремился к миролюбивому общению и удалился. Прощаясь с Джереми, он произнёс многозначительно, с недоброй улыбкой:
— Я буду с нетерпением ожидать случая, мосье, возобновить наш с вами занимательный спор.
Вскоре и Джереми хотел откланяться, но Д'Ожерон задержал его:
— Повремените ещё минуту, мосье Питт.
Ласково взяв молодого человека под руку, он увлёк его в сторону от де Меркёра и Люсьен. Они прошли до конца аллеи и углубились под своды апельсиновых деревьев, привезённых сюда из Европы. Здесь было тенисто и прохладно, спелые плоды поблёскивали, словно фонарики, в тёмно-зелёной листве.
— Мне не понравились слова капитана Тондёра, сказанные вам на прощанье, мосье Питт, и его улыбка тоже. Это очень опасный человек. Будьте осторожны, берегитесь его.
Джереми Питт вспыхнул:
— Уж не думаете ли вы, что я его боюсь?
— Я думаю, что вы поступили бы благоразумно, стараясь держаться от него подальше. Повторяю, он очень опасный человек. Это негодяй! И он навещает нас слишком часто.
— Зачем же вы ему позволяете, будучи о нём такого мнения?
Д'Ожерон скорчил гримасу.
— Будучи о нём такого мнения, как могу я ему воспрепятствовать?
— Признаться, да. Но не за себя я боюсь, мосье Питт. За Люсьен.
