6
0— Так это вы везли мне орден? И пират захватил его вместе с вашими бумагами? — промолвил дон Хайме, решив, что теперь наконец он что-то уразумел.
На худом загорелом лице дона Родриго появилась угрюмая усмешка.
— Я его вёз губернатору Эспаньолы, дону Хайме де Гусман. Ему же было адресовано и письмо.
Дон Хайме де Вилламарга разинул рот. Потом он побледнел.
— Как! И это тоже обман? Орден предназначался не мне? Это тоже была его дьявольская выдумка?
— Вам следовало получше рассмотреть послание короля.
— Но письмо было испорчено морской водой! — в полном отчаянии вскричал губернатор.
— Тогда вам следовало получше спросить свою совесть. Она бы подсказала вам, что вы ещё не сделали решительно ничего, чтобы заслужить такую высокую награду.
Дон Хайме был слишком ошеломлён, чтобы достойно ответить на эту насмешку. Однако, добравшись до дому, он успел несколько оправиться, и у него достало силы обрушиться на жену, упрекая её за то, что его так одурачили. Впрочем, действуя подобным образом, он лишь навлёк на себя ещё большее унижение.
— Как это могло случиться, сударыня, — вопросил он, — что вы приняли его за своего кузена?
— Я не принимала его за кузена, — ответила донья Эрнанда и рассмеялась в отместку за все нанесённые ей обиды.
— Вы не принимали его за кузена? Так вам было известно, что это не ваш кузен? Вы это хотите сказать?
— И вы не сообщили об этом мне? — Всё завертелось перед глазами дона Хайме, ему показалось, что мир рушится.
— Вы сами не позволили мне. Когда я сказала, что не могу припомнить, чтобы у моего кузена Педро были синие глаза, вы заявили, что я никогда ничего не помню, и назвали меня дурочкой. Мне не хотелось, чтобы меня ещё раз назвали дурочкой в присутствии посторонних, и поэтому я больше не вмешивалась.
Дон Хайме вытер вспотевший лоб и в бессильной ярости обратился к дону Родриго:
— Мне нечего сказать. Могу только напомнить вам, как напутствовал вас капитан Блад при прощанье. Мне помнится, он советовал вам оказывать впредь больше уважения вашей супруге.
Ввязавшись в морской бой с «Арабеллой», испанский фрегат «Атревида», несомненно, проявил необычайную храбрость, однако вместе с тем и необычайное безрассудство, если учесть полученное им предписание, а также значительное превосходство в огневой силе, которым обладал его противник.
Ведь что это было за судно — «Арабелла»? Да всё тот же «Синко Льягас» из Кадиса, отважно захваченный капитаном Бладом и переименованный им в честь некой дамы с Барбадоса — Арабеллы Бишоп, воспоминание о которой всегда служило ему путеводной звездой и обуздывало его пиратские набеги.
