6
0Так вот, всё это говорили недаром: он, Истерлинг, может поручиться. Морган в самом деле припрятал тайком жемчуга и драгоценных камней из Сан-Фелипе на баснословную сумму. Но когда об этом поползли слухи, он струсил. Побоялся, что припрятанные у него сокровища найдут, и тогда ему крышка. И однажды ночью, когда они шли через перешеек, он где-то на полпути зарыл в землю присвоенные им драгоценности.
— И только один человек на свете знал об этом, — заявил капитан Истерлинг напряжённо внимавшим ему слушателям (а подобное сообщение могло заинтересовать кого угодно). — Знал тот, кто помогал ему всё это зарывать, — одному-то ему во век бы не справиться. Так вот, этот человек был я.
Истерлинг помолчал, дабы грандиозность сделанного им сообщения поглубже проникла в сознание слушателей, и заговорил снова.
Он предложил беглецам отправиться вместе с ним на «Синко Льягас» в экспедицию за сокровищами, которые они потом поделят между собой по законам «берегового братства».
— Морган зарыл там ценностей самое малое на четыре миллиона реалов.
Подобная сумма заставила всех слушателей широко раскрыть глаза. Всех, даже самого капитана Блада, впрочем, совсем по иной причине.
— Право же, это очень странно, — задумчиво произнёс он.
— Что кажется вам странным, мистер Блад?
Капитан Блад ответил вопросом на вопрос:
— Сколько у вас людей на борту «Бонавентуры»?
— Да что-то около двух сотен.
— И несмотря на это, двадцать человек моей команды представляют для вас такой интерес, что вы нашли для себя возможным обратиться ко мне с подобным предложением?
Истерлинг загоготал прямо ему в лицо.
— Я вижу, что вы ничего не понимаете. Люди мне не нужны, мне нужно хорошее крепкое судно, чтобы надёжно поместить на нём наше сокровище. В трюме такого корабля, как ваш, оно будет спокойненько лежать себе, как в крепости, и тогда плевать я хотел на все испанские галионы, пусть они лучше ко мне не суются.
— Чёрт побери, теперь мне всё понятно, — сказал Волверстон, а Питт, Дайк и Хагторп согласно закивали головами.
Но холодные синие глаза Питера Блада всё так же, не мигая, смотрели на грузного пирата, и выражение их не изменилось.
— Это понять нетрудно, как заметил Волверстон. Но в таком случае, если делить на всех поровну, на долю «Синко Льягас» придётся одна десятая всей добычи, а это ни в коей мере не может нас удовлетворить.
Истерлинг надул щёки и сделал широкий жест своей огромной лапищей.
— А какую делёжку предлагаете вы?
— Мы должны это обсудить. Но, во всяком случае, наша доля не может быть меньше одной пятой.
Лицо пирата осталось непроницаемым. Он молча наклонил повязанную пёстрым платком голову. Потом сказал:
— Притащите этих ваших приятелей завтра ко мне на «Бонавентуру», мы пообедаем вместе и составим соглашение.
