Поворот ко мне (ЛП)

Он нависал надо мной, удерживая мои запястья железной хваткой, и выражение его лица было таким, что, наверное, мне стоило его бояться. Но я не боялась. Ярость всё ещё прожигала меня изнутри, но её всполохи больше меня не пугали.

– Достаточно, – скомандовал он, не сводя с меня глаз.

– Катись к дьяволу, – прорычала я в ответ.

Угол его рта дёрнулся вверх, и когда он склонился, наши губы оказались в сантиметре друг от друга.

– Ты чувствуешь это? – его голос был низким и внушающим. – Ты чувствуешь эту ярость, прожигающую твою грудную клетку?

Удивлённая его вопросом, я нерешительно кивнула.

Что он хотел этим сказать?

– Это то, что сохранит тебе жизнь, – произнёс он. – Держись за свою злость. Страх только подпишет тебе смертный приговор. Оставайся взбешённой, Принцесса.

Его губы коснулись моего лба, а потом он резко отступил. В молчаливом ошеломлении я наблюдала, как он взял мерзкую коробку с запиской и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я стояла и смотрела на закрывшуюся дверь не меньше минуты, прежде чем смогла осмыслить случившееся. Я не понимала, испытывала ли в этот момент ярость или замешательство.

Я вообще не понимала происходившего. Весь день он вёл себя так, словно только один мой вид вызывал у него отвращение, а потом вдруг успокаивал и целовал меня в лоб. Когда он был настоящим?

Мои пальцы отстранённо провели по тому месту, где коснулись его губы, и моё сознание невольно наводнили ненужные воспоминания.

Кейд осторожно промывал мои исцарапанные ноги в Чикаго.

Руки Кейда, окружавшие меня, и его голова, покоившаяся на моих коленях.

Я покачала головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Мне не хотелось помнить об этом, потому что случившееся той ночью ничего не значило.

Мне не следовало пытаться убедить себя, что он не испытывал ко мне неприязни и что ему не хотелось вышвырнуть меня из жизни Блейна. Мне нужно было свыкнуться с тем, что младший брат Блейна презирал меня, и я никак не могла этого изменить. Времени на размышления об этом тоже не оставалось. Мне нужно было взять себя в руки и ехать на работу.

Пятнадцать минут спустя я надевала зимнюю униформу, состоявшую из чёрных брюк и чёрной блузки с длинными рукавами. Тёмный цвет одежды очень хорошо гармонировал с моим сегодняшним настроением.

Владелец бара «Дроп» – Ромео Ликовали – компенсировал отсутствие обнажённой кожи в зимних нарядах женского персонала откровенно низким треугольным вырезом блузки. Просто восторг.

Моё отражение в зеркале заставило меня поморщиться. Слишком много было обнажено груди, и бледность моей кожи сильно контрастировала с чёрной одеждой. Если бы я могла себе позволить посещать зимой солярий, моя кожа не казалась бы настолько пергаментной, но это было слишком дорогим удовольствием.