Поворот ко мне (ЛП)

– Татуировка – это другое, – произнёс он, глотнув бурбон и повернув стул так, чтобы оказаться лицом к бару. – Это не те иглы, которые используют в больницах.

Я вздохнула. Очевидно, он не собирался отвечать ни на один из моих вопросов, и не было никакого смысла пытаться выяснить то, о чём он не хотел со мной говорить.

Взяв противовоспалительное средство, я осторожно выдавила немного крема на палец.

– Подними руку ещё раз, – попросила я, и когда он это сделал, осторожно нанесла мазь на порез. Кейд заметно напрягся, и я постаралась закончить процедуру как можно скорее, понимая, что его кожа, скорее всего, пекла, как в аду.

Обработав рану, я осторожно наложила на его грудь крестообразную повязку, и когда, наконец, закончила, удовлетворённо отступила назад.

– По-моему, на первое время сойдёт. Когда будем возвращаться домой, нужно будет купить в аптеке всё необходимое для новой перевязки.

Кейд натянуто кивнул, и я улыбнулась за его спиной, понимая, что получила от него максимальную благодарность, на которую могла рассчитывать. Закрыв тюбик, я уже собралась положить аптечку на место, когда мой взгляд привлекло что-то странное.

Свет над стойкой падал прямо на спину Кейда, который, облокотившись на столешницу, допивал своё спиртное. Присмотревшись, я пораженно обнаружила на его коже с десяток шрамов размеров в десять центов.

– Кейд, – задохнулась я, удивлённо расширив глаза.

Он оглянулся на меня через плечо.

Подойдя к нему ближе, я осторожно коснулась пальцами одного из странных шрамов.

– Не обращай внимания, – небрежно возразил он. – Следы от ветрянки. Не у всех такая же идеальная кожа, как у тебя, Принцесса. – Он усмехнулся, но его усмешка померкла, когда я ничего ему не ответила.

Всё что я могла – это смотреть во все глаза на его спину.

– От ветрянки не остаются такие отметины, – едва слышно возразила я, смутно догадываясь, что могли означать эти шрамы. Когда-то отец вёл несколько дел по жестокому обращению с детьми, в одном из которых мачеха предпочитала тушить сигареты о кожу своего пасынка.

– Кто это сделал с тобой? – Мою грудь сдавило от одной только мысли о том, что Кейд, осиротев в возрасте шести лет, мог подвергаться чему-то подобному. Блейн говорил, что он никогда не рассказывал ему, почему сбегал из приёмных семей.

Сама не зная почему, я снова потянулась к нему, но моя кисть тут же была перехвачена железными тисками. Кейд дёрнул меня к себе, и я оказалась между его широко расставленными коленями. Моя рука инстинктивно уперлась ему в грудь, чтобы удержаться на ногах.

– Мне не нужна твоя жалость, – рявкнул Кейд в сантиметре от моего лица. Мягкость его взгляда и искренность улыбки сменились ледяной пустотой синих глаз и жёсткой линией рта. Его стиснутая челюсть опасно пульсировала.