0
0— Слушай, — я решил таки высказать свои опасения. — Я не хочу навредить девочке. Это же ребёнок. И теперь она в моём Роде. Мы…
— Не навреди, — перебил Заза.
— Не навреди. Главный принцип целительства. Я осознаю груз ответственности. И ты, Сергей, знаешь мои принципы. Поэтому я связался через Ольгу с Яриком, и тот сбросил мне часть своих воспоминаний.
Я ошеломлённо молчал.
— А сразу чего не сказал?
— Так ты и не спрашивал.
— Хм… И что у него за воспоминания такие?
— Вот сейчас и узнаешь.
В кабинет боевой морфист завалился со своим фирменным «здарова, чувааак!», дал мне «краба» и предложил «курнуть чего-нибудь для просветления», но я благоразумно отказался. Такая себе реклама для пробуждающего, но мы начали разговор. И, слово за слово, я выпал в осадок. Оказалось, что на войне (Ярик не уточнил, какой именно), им с «корешем» надо было выходить из окружения, а тот всё ещё был «нулёвочкой». А папа у него — левитатор. Наши герои зашились в каком-то сарае, решили там переночевать. И Ярик, ради прикола, приснился своему другу, перепугал его до усрачки, «и тот, сука, взлетел». Ну, и вытащил обоих по воздуху, через реку.
Я стал задавать уточняющие вопросы, и выяснилось, что таки да, есть теория, согласно которой правдоподобный конструкт, неотличимый от реальности, может инициировать пробуждение. Ярик знал о таких вещах, а его учитель даже кого-то «поднимал» в сновидениях.
— А второй раз? — уточнил я.
И я узнал про второй раз.
Там уже была не война, а чистый бизнес. Знакомые знакомых, прослышав про тот случай с левитатором, привели к Ярику своего сына, выложили большие деньги и сказали, что заплатят больше, если мальчик станет одарённым. А там у пацана ещё какие-то проблемы со свёртываемостью крови имелись. А исполнилось мальчишке семь лет на тот отрезок времени.
— Скинь образы, — попросил я.
— Да не вопрос, — пожал плечами хиппи.
Мы подключили к консилиуму Ольгу, и вскоре я получил фрагменты чужих воспоминаний. Которые, мягко выражаясь, загнали меня в шок.
Гвардеец реально умел инициировать людей, наделённых сверхспособностями.
Но, как водится, были нюансы.
Минус в том, что ребёнок получит психологическую травму.
Почти наверняка получит.
— Но такие же фокусы проворачивают и в клиниках, — заверил Теймурадзе. — Шоковая терапия.
— Опасность есть? — я посмотрел на Зазу. — Разрыв сердца?
— Крепкое у неё сердце, — заверил целитель. — И я буду в этом сне. Чуть что — Ярик меня разбудит. Я тут же смогу оказать первую помощь.
— Поговори с Илоной. Если даст согласие — работайте. Вытащите девочку — в долгу не останусь.
— Бро, мы и так поможем, — сказал Ярик. — Ты нам ничего не должен.
— Лишним не будет, — я встал и бросил суровый взгляд на Теймурадзе. — Под твою ответственность.
У меня не было дурных предчувствий.
