1
0Между прочим, вы, конечно, обратили внимание, как в Германии вдруг громко наших немцев полюбили, а?
Еще бы этого не заметить! Вот уже неделю нацистские газеты вели резкую кампанию против нашей страны, печатая целыми сериями статьи о «голоде» и «ужасах», которые, дескать, переживают немцы в СССР. «Союз заграничных немцев», это шпионское заведение фон Боле, даже открыл в Берлине выставку писем, понятно, подложных, и всяких других фальшивок, доказывающих эти самые «ужасы». Потом в германской столице начали кружечный сбор в пользу «голодающих в России братьев».
— А сегодня вы газеты уже видели? Нет? Взгляните тогда. — Нилин взял со стола и протянул мне «Известия». Одна заметка была отчеркнута красным карандашом.
«По сообщению агентства Вольфа, рейхсканцлер Гитлер, а вслед за ним и президент Гинденбург внесли свои пожертвования в фонд «помощи» мнимым «голодающим» в СССР немцам».
— Пикантно, не так ли? Каков человеколюбец! Ну, поезжайте, Алексей Алексеевич. Да, кстати, — поднял Нилин указательный палец, — в порядке информации: Фальца благополучно довели до места.
— Фальца? Какого Фальца?
— Зиминского партнера Шевцова зовут Фальц. Он харьковский инженер. Документы от него попали прямехонько в германское посольство. Военному атташе в собственные руки. Но это уже не наша с вами забота.
39. Славин не хочет докладывать
Я вернулся в Нижнелиманск к вечеру следующего дня. Кирилла дома не было, он работал, а Славин куда-то собрался идти.
— Славин, — сказал я, — по-моему, в свиданиях уже нет необходимости.
— Алексей Алексеевич, я не к Лиле.
— Вот как! А к кому же?
Славин вытянул руки по швам.
— Разрешите не докладывать? — официальным тоном спросил он.
Славин осмотрел себя в зеркало, снял какую-то невидимую миру пушинку и исчез.
— Дождь льет! — крикнул я ему вслед, но он не отозвался.
Я невольно позавидовал Славину, его умению скрашивать себе жизнь. У меня это получалось значительно хуже. К тому же я нервничал. Хотелось поскорей навести справки относительно всех нижнелиманских «швейцарцев», но служебный день был уже окончен. Волей-неволей приходилось ждать до утра.
Открылась дверь, и вошел насквозь, до нитки промокший Кирилл. Он мрачно вытащил папироску и стал закуривать. Сырая, она не загоралась, и Кирилл, мрачнея все больше, стал раскладывать папиросы из коробки по столу — сушить.
— Что случилось, старина?
Кирилл неловко и безнадежно махнул рукой.
А случилось вот что.
40. «Что передать папе?»
Как обычно, Кирилл вместе с Сергеем Ивановым весь день ходил за Георгием Карловичем Верманом. Сегодня город выглядел необычно. Пасмурная погода притушила, смягчила краски, сделала улицы и дома скромнее, домашнее, что ли, теплее.
