2
0Все еще в полузабытьи, она услышала голое Тома, звучавший как будто издалека и рассказывавший, что произошло много лет назад в Калгари.
Она различила слова Мириам:
— Мой первый муж был владельцем скотоводческой фермы…
Она говорила с трудом, как будто голосовые связки плохо повиновались ей.
— Но он продал свою ферму до того, как… — Голос ее прервался. Затем она сказала: — Я всегда думала, что узнаю ее. Но не узнала. Я должна была если не узнать, то хотя бы почувствовать. Но этого не случилось.
— Не надо, Мириам. Это теперь несущественно, — прервал ее Брук. — Главное, что твоя дочь нашлась.
— О, Брук! Я почувствовала в ней что-то особенное, когда она вошла в спальню Адели в то первое утро. Но мне и в голову не приходило, у меня не было ни малейшего подозрения, что…
— Мириам! — вмешался Джим. — Не заставляйте страдать Лейлу из-за того, что вы всю жизнь лелеяли мечту узнать свою дочь при встрече, а ваша мечта не сбылась.
Брук заступился за жену.
— Для нее это слишком много, Джим. Подумай, что должна чувствовать Мириам сейчас, когда после нескольких дней пребывания со своей дочерью под одной крышей она не узнала ее. И если бы не Том…
— Но, слава Богу, это случилось, — прервал его Джим. — И я не хочу, чтобы вы теперь не давали покоя Лейле со своей навязчивой идеей, что должны были узнать друг друга.
На несколько секунд все замолчали.
— Я привез с собой один из наших семейных альбомов, чтобы вы, госпожа Фарли, могли увидеть Лейлу в разные периоды ее жизни, — решил прервать молчание Том.
— Спасибо, — прошептала Мириам. — Как я могу вас отблагодарить? После стольких лет…
…Да, прошло двадцать два года. А если бы Камилла и Рихард не погибли в пустыне… Что-то мучительно-тревожное шевельнулось в душе Лейлы. Том сказал бы, что все в мире имеет свое предначертание, что жизнь и смерть — лишь части бесконечного потока. Но почему одним выпадает так много страданий на пути?..
— Она приходит в себя, — обрадованно сказал Джим. — Все прекрасно, Лейла, — добавил он ласково. — Ты пришла в свой дом. Haш дом. Так и должно было случиться.
На ее лицо осторожно положили компресс.
Веки были тяжелыми, но Лейла с усилием подняла их и огляделась. Она лежала на софе, голова и плечи опирались на диванные подушки. Джим присел на краешек софы, склонившись над ней.
— Ты потеряла сознание, — мягко сказал он.
Лейла никогда раньше не падала в обморок. Она едва могла говорить.
— Извините. Я поставила себя в глупое положение.
— Ничуть не бывало! — откликнулся Брук. — Вполне естественная реакция.
Лейла медленно подняла глаза, чтобы отыскать Брука, но первой, кого она увидела, была Мириам. Она стояла за Джимом и неотрывно смотрела на дочь своими темными светящимися глазами, вероятно, ища сходство с ребенком, которого она потеряла.
