Неземная гроза

Отец той девочки, очевидно, любил ее больше, чем ты любил Камиллу.

Брук поглядел на сына печальным взглядом.

— Ты ничего не понимаешь. И видимо, никогда не понимал.

— Не может быть никакой параллели между этой историей и тем, как была потеряна Адель, — продолжал Джим с неумолимой логикой. — Если Мириам намерена искать сходство со своим случаем — это твоя проблема. Не моя. И не госпожи Дитерли. Так что решайте ее между собой.

Он взял Лейлу за руку и потянул ее за собой вверх по ступенькам к портику при входе в дом. Все еще ошеломленная ожесточенным спором между мужчинами, Лейла обращала мало внимания на дом. В ее уме лишь смутно запечатлелся двухэтажный особняк, построенный из блоков песчаника, с широкими верандами на каждом этаже.

— Есть ли в тебе хоть капля сострадания? — укоряюще бросил ему вслед отец.

Джим обернулся, и рука его крепче сжала руку Лейлы. Его лицо, будто высеченное из камня, олицетворяло жестокость приговора.

— Умирая, Камилла меня назначила опекуном своего ребенка, если Адель выживет. Ее дочь будет моей дочерью.

— Ты думаешь, Катрин будет лучшей матерью для нее, чем Мириам?

Это язвительное замечание, казалось, задело что-то кровоточащее в душе Джима. Он бросил в лицо отцу слова, полные презрения:

— У Адели будет отец, который не бросит ее ради кого-то другого. Она всегда сможет рассчитывать на то, что я буду рядом с ней. Как это было с Камиллой.

Брук Фарли ничего не ответил на это. Несколько мгновений мужчины в молчании гневно смотрели друг на друга, и призрак старого, неразрешенного конфликта витал над ними. Джим первый прервал эту тяжелую сцену и возобновил свой путь по ступенькам в дом, где его и Лейлу ждал ребенок.

Итак, Катрин Хардинг ошибалась. Если Джим возвратился из Алис-Спрингс другим человеком, за этим стояло нечто большее, чем горькая участь быть отвергнутым женщиной. Страдания Фарли в связи со смертью его сестры усугублялись сложными семейными отношениями.

Она вспомнила слова Тома, полные дурных предчувствий, когда он говорил о своем восприятии Джима: «Я не хочу, чтобы он увлек тебя во мрак».

Этот мрак поселился в душе Джима Фарли задолго до того, как она встретила его. Теперь Лейла была уверена в этом. Может быть, если бы тогда обстоятельства были иными, и она была свободна, она смогла бы помочь Джиму… Но время ушло. Джим Фарли сделал свой выбор. И он это дал понять достаточно ясно, когда они ехали в машине.

Ею овладело тяжелое, беспросветное чувство поражения, когда он пригласил ее в свой фамильный дом.

— Не считаете ли вы, что я могла бы действовать более эффективно, если бы знала, что меня ожидает в этом доме?

Его непроницаемое, с застывшими чертами лицо оставалось таким же неподвижным.