Неземная гроза

Джим взглянул на женщину, потом обратил холодный пронзительный взор на Лейлу.

— Моя невеста, Катрин Хардинг, — объявил он. — Катрин, это госпожа Дитерли.

— Добрый день, — ответила блондинка с вежливым безразличием.

Лейла уставилась на нее, позабыв ответить на приветствие и чувствуя, что ее сердце обрывается. К счастью, в этот момент шеф полиции заговорил о процедуре, дав ей время взять себя в руки.

Неужели Джим Фарли пережил то же самое, когда она бросила ему в лицо слова любви к Дейлу?

Но ведь между ними, в сущности, ничего не произошло, и у него не было оснований испытывать такие чувства тогда, как у нее нет оснований для этого сейчас. Как бы страстно ни желал ее когда-то Джим, желание это прошло. Должно было пройти. По-видимому, его лишь смущала память об этом.

За восемнадцать месяцев могло случиться очень многое, напомнила она себе безжалостно. Пропавший ребенок мог найтись. Могли произойти рождения, смерти, бракосочетания.

Катрин Хардинг еще не его жена, спорил тихо, но настойчиво внутренний голос, однако глаза Лейлы видели, что красивая блондинка как нельзя более подходит для такого человека, как Джим Фарли. Горькая истина заключалась в том, что этот ребенок являлся единственной связующей нитью между ними, временной нитью, которая скоро будет перерезана.

Лейла героически цеплялась за этот довод, но когда Фарли сделал шаг к ней, ее пульс забился чаще, и она поняла, что время не уничтожило его власти над ее мыслями и чувствами. Однако в этих обстоятельствах ей ничего не оставалось, как сделать над собой усилие и подавить опасную реакцию. Более всего она должна заботиться о ребенке, которого держала в своих руках.

Когда дядя приблизился к ней, девочка зарылась своим личиком во впадинку между плечом и шеей Лейлы и еще крепче обхватила ее маленькими ручками. Джим Фарли не пытался оторвать ее от женщины или повернуть к себе. Единственное, что он сделал, — осторожно сдернул с правого плеча девочки свободно сидящее на ней платье из хлопка, купленное по просьбе Лейлы одной из ее подруг.

Кожа Адели была темной — следствие жизни, которую она вела в пустыне, но на изгибе плеча у нее имелось небольшое пятно красноватого цвета, по форме напоминающее ключ. Лейла не замечала его раньше, несмотря на то, что каждый день купала ребенка. Это пятнышко почти не выделялось. Однако кто знал о его существовании — как, например, Джим, — мог легко его различить.

— Адель, — пробормотал он, и на какое-то мгновение, показавшееся обоим долгим, его глаза встретились с глазами Лейлы, и в них читалась вся боль последних месяцев за судьбу племянницы. Он отвел свой взгляд в сторону и обратился к шефу полиции.

— Это Адель, — подтвердил он.