1
0
– Какой ты джентльмен, – язвлю я, но послушно беру пару протеиновых батончиков и пачку фруктовых чипсов.
Юсупов быстро расплачивается с помощью своей карты, и мы молча идем обратно в машину.
Следующие полчаса также проходят в молчании, пока на мой телефон не приходит голосовое сообщение от мамы, которое я слушаю, надев наушники. Хотя лучше бы не слушала."
"Я-то думала, что за эти дни уже смогла смириться с ее безразличием к моим чувствам, но это сообщение просто добивает меня.
«Твой отец не хочет иметь с тобой никаких дел. Я пыталась убедить его принять твой брак и забыть о старой вражде, но после вчерашнего никяха, где он был вынужден отдать тебя в эту ненавистную ему семью, он и слышать не хочет о тебе.
Понимаю? Почему она всегда считает, что я должна быть понимающей?! Я ни черта не понимающая! Если к безразличию и черствости отца я еще могу отнестись спокойно, то к отношению мамы… Ну почему же так больно?! Я ведь прекрасно знала, что отец для нее на первом месте!
– Ты чего это? – прерывает мои мысли голос Заура.
– Ничего, – буркаю и вытираю слезы.
Вот еще я бы не плакала из-за слов неразумной женщины, считающей, что мужчина – это главное в жизни.
Достаю зеркальце из сумки и припудриваю под глазами, радуясь, что не успела сильно покраснеть.
Вспоминаю про свой блог, который совершенно забросила, и, зайдя в приложение, начинаю записывать видео того, как мы едем по трассе, и пишу длинное обращение к своим без малого четыремстам подписчикам.
Блог я начала вести, еще живя во Франции, а когда переехала, поняла, что моим фолловерам очень интересно наблюдать за моей жизнью в России.
Что-что, а карточку мой отец пополнял регулярно, никогда не упрекая в тратах и не спрашивая, на что именно ушли деньги.
– Слушай, я надеюсь, твой отец не будет возражать против того, что я веду блог? – вдруг подумав, что его семья может быть куда строже моей, спрашиваю я у поедающего чипсы Заура.
– С чего бы? – бездумно отвечает он, а потом смотрит на меня с удивлением. – Господи, так ты из этих?!
– Из каких? – не понимаю я ужаса, промелькнувшего на его лице.
– Из тех, кто даже в туалет ходит с телефоном в руках! Учти, я не позволю себя снимать! Не хватало мне только мелькать в этих твоих обращениях! – так, словно это что-то ужасное, говорит он. – Ты и так запорола мне дела с девушками, а теперь еще и…
– Господи, ты можешь думать о чем-то кроме девушек?! – возмущаюсь я.
