На грани

Скорее всего он отмечает Новый год с друзьями или коллегами. Но Мазда Лаврова стояла под окнами, а мое сердце забилось, как сумасшедшее, выдавая удвоенный ритм. Вот идиот! И долго он собрался сидеть в машине? Натянув в спешке колготы и накинув шубу, я спустилась вниз и подошла к машине. Денис сразу вышел из автомобиля.

– Ты в машине собрался Новый год встречать?

– Новый год – семейный праздник. Почему ты не дома с друзьями и родными?

– Потому и не дома, потому что моя семья и родные тут, – он сделал шаг ко мне. – Это ты, Ксюш. Ты – моя семья. И наш малыш под твоим сердцем, – от его слов все перевернулось в душе, сжавшись в плотный комочек и распускаясь там, словно цветок. Мне кажется, я дышать перестала, и снова глаза на мокром месте.

– Лавров, какой же ты придурок, – я вытерла скатившиеся по щекам слезы и взяла его за руку. – Пошли домой. Скоро куранты будут бить.

Мы поднялись в квартиру, когда президент уже зачитывал свою речь с поздравлением.

– Шампанского нет. Как видишь, я соком балуюсь. Если хочешь, есть коньяк в шкафу, – произнесла я, раздеваясь.

– Нет, не хочу, – Денис окинул взглядом стол. – Ксюш, а ты куда столько наготовила? Ждешь кого-то в гости?

– Никого не жду. Для себя готовила.

– Лавров, ты меня недооцениваешь. Нас теперь двое, так что ем за двоих. Правда, иногда кажется, что за четверых. Не переживай, тебе останется, – он лишь рассмеялся, прижимая меня к себе.

– Насчет этого я не переживаю…

Вот чем люди занимаются под бой курантов? Кто-то поднимает бокалы с шампанским. Кто-то пишет записки с желанием. Потом сжигает их, бросая пепел в шампанское, и выпивает, в надежде, что его желание исполнится. А я потянулась к губам Дениса. Куранты отбили двенадцать ударов. Взрывы салютов и фейерверков раздались за окном, а мы все не могли оторваться друг от друга. Мне казалось я не смогу им насытиться. Как я вообще прожила эти месяцы без него?

– Ксюх, – Денис отстранился, тяжело дыша, – ты вроде кушать хотела.

– Уже не хочу. Тебя хочу, – всего два слова и через мгновение я уже лежала на кровати под Денисом.

– Черт, а тебе можно? – он снова оторвался от моих губ, замирая на месте.

– Лавров, я беременная, а не больная! Конечно, можно. Если ты еще раз остановишься, я тебя ударю, – он улыбнулся и накрыл мои губы поцелуем.

– Лавров, меня сейчас дежавю накрывает, – проговорила я, заходя утром на кухню и потирая заспанные глаза. – Когда-то я уже это видела: ты, моя кухня и сковорода в твоих руках.

– Помниться, результат тебя не разочаровал. Уплетала картофанчик за обе щеки.

– А сегодня-то чего? Там же полный холодильник еды.

– Просто разогрел мясо с картошкой. Будешь?

– Буду, – потом подошла к Денису, обняла его со спины и проложила дорожку поцелуев вдоль позвоночника. – И еще кое-что тоже буду.