На грани

Такси уже полчаса жду. Ксюша тоже трубку не берет, раз двадцать набирал, – мой воспаленный мозг, как охотничья собака, при одном ее имени встает в стойку и ловит каждое слово.

– Я на другом конце города. Звони оператору, увеличь сумму оплаты. Пусть отправляют машину быстрее. В какой она больнице?

– Я сейчас поъеду туда.

– Хорошо, – скидываю вызов, выезжаю с парковки. Трубку значит не берет. Почему? На звонок ответить не сложно… Какие-то совсем страшные мысли лезут в голову, и они мне не нравятся. Да, твою ж мать, сколько можно? Сколько раз она должна пройтись по мне своим каблучком, чтобы я перестал о ней переживать? Она тр*халась со своим врачом до моего прихода, а я, мать ее, думаю о том, почему она трубку не берет и ничего ли с ней не случилось. П*здец! Видимо я окончательно дошел до края идиотизма. Матерясь на чем свет стоит, с визгом шин торможу у ее подъезда. Снова.

Дверь ее квартиры в том же положении, как я ее и оставил, едва прикрыта. Прохожу, в квартире тишина. Нахожу ее на кухне за столом. Она сидит, уронив голову на руки.

– Убирайся от сюда, – произносит устало, не поднимая своего взгляда.

– Ника разбилась. Фролов дозвониться до тебя не может, – Ксения поднимает голову и впивается в меня своими зелеными омутами, в которых плещется дикая боль, отчаянье и пустота. Теперь там еще и страх за Нику. Как серпом по яйцам, честное слово… Понимаю, что она хочет спросить, но не может произнести ни слова. – Жива, но в больнице. Больше ничего не знаю. Поедешь? – отвечаю на незаданный ею вопрос.

– Да. Конечно, – она резко встает со стула и покачивается. Едва удержавшись на ногах, вцепляется пальцами в край столешницы и замирает, прикрыв глаза. Твою ж за ногу! Еще пару секунд и я подорвался бы к ней. Кинулся бы, как преданный пес, оказывать помощь и заботу, несмотря ни на что. Удерживаю себя на месте, наблюдая, как она приходит в себя.

– В таком состоянии?

– Тебе какое дело до моего состояния?! – рычит в ответ Нестерова и проходит мимо меня в спальню. Чувство вины какого-то х*ра накатывает на меня. Бред нах*й. Не я трахнулся на стороне, а она. Только это проклятое чувство не дает покоя, не оставляет. Злюсь на нее, на себя, на все это дерьмо. Как же хочется схватить ее за плечи, встряхнуть, как тряпичную куклу, и орать. С*ка, громко орать. Спросить, нахрена она это сделала?

– Никакого. Если хочешь разбиться, как и твоя подруга, то не смею задерживать, – бросаю зло ей в ответ и выхожу из квартиры. Закуриваю у подъезда. Надеюсь, у этой идиотки хватит мозгов не садиться за руль самой.

Нестерова выходит следом, роется нервно в сумочке. Вытаскивает связку ключей и никак не может с ней разобраться. Наблюдаю за этим, наверное, с минуту, выбрасываю в урну сигарету и выхватываю ключи из ее рук.

– Не глупи.