Мелодия убийства

Я туда уж точно не пойду, мне и на первом в прошлый раз дыхания не хватило.

Пряхин вышел из ванной, обнял жену за плечи и поцеловал в темечко.

– Как знаешь… как знаешь. А я вот, видимо, сегодня рвану по-молодецки…

После завтрака они вместе покинули санаторий и направились в парковую зону. Потратив на дорогу не менее часа, в районе нарзанной галереи супруги разошлись по разным маршрутам. Когда Пряхин, задержавшись у Царской площадки, миновал Сосновую гору, он остановился, чтобы передохнуть. Снял очки и вдруг услышал голоса. Говорили двое: мужчина и женщина, однако из-за кустов Константин Григорьевич не мог их разглядеть. Тем не менее по напряженному голосу мужчины было понятно, что эти двое ссорятся. Прежде чем обозначить свое присутствие, старик решил послушать, о чем идет речь. Слушая, что говорит мужчина, Константин Григорьевич отметил: «Где-то я уже слышал этот голос. Ну, точно! Это же наш конферансье, а точнее, худрук „Эльбруса“ по фамилии Ветров. Он еще монолог Райкина на празднике читал».

– Ну что, надеюсь, что теперь, когда ты осталась без своего убогого муженька, ты наконец-то перестанешь кочевряжиться и примешь мое предложение? – На этот раз голос Ветрова был резким и гнусавым, но это был его голос, вне всякого сомнения.

– Не смей называть его убогим! – сухо отвечала женщина.

Голос женщины был тоже узнаваемым, и Пряхин, пусть и не сразу, но догадался, что это и есть та самая рыжеволосая скрипачка, которая выступает каждый вечер в «Эльбрусе», та самая, у которой накануне был убит муж. Юлия Глухова, кто же из отдыхающих не знает ее имени и фамилии? Пряхин подался вперед, раздвинул руками ветки и наконец-то увидел тех, чьи голоса слышал.

Юлия была одета в серый плащ и синий берет. Она стояла, прижавшись спиной к одиноко стоящему деревцу, ее красивое лицо выдавало напряжение и гнев. Ветров же казался беззаботным и даже веселым. В сдвинутой на затылок шляпе и в распахнутом пальто он нависал над собеседницей с видом победителя.

– Твой муженек был убогим, и не смей со мной спорить, – продолжал Ветров. – Все знают, как он издевался над тобой. Его капризы и его ревность выводили всех. Но ты, видите ли, не хотела этого признать. Все время говорила, как он тебе дорог, но я в это не верил никогда. Но хватит о твоем Прохоре, давай поговорим о нас!

Ветров скрипуче рассмеялся и заявил как будто между прочим:

Юлия повысила голос и вдруг зло ухмыльнулась:

– Ты заманил меня к себе домой и взял меня силой. Мне противно вспоминать то, что тогда случилось. Ты мерзавец и трус и никогда больше не получишь того, о чем так грезишь. Я не твоя и никогда твоей не буду. И ты напрасно радуешься тому, что Прохора больше нет.