0
0Впрочем, я искал ответ на главный вопрос: кто предатель? И продвинулся — Шмель отпадает. Он наши координаты врагу не сливал.
Беру следующий разбитый телефон. В уставших руках аппарат рассыпается на мелкие детали. Так я их окончательно испорчу. Пусть лучше мне поможет специалист. Мне надо в Луганск, к Кутузову.
Я спрашиваю у торговцев:
— В каких домах сейчас вставляют окна?
Восстановление города — вторая тема после новостей с линии фронта. Мне охотно подсказывают, говорят, как пройти.
Следуя их советам, я подхожу к зданию школы. Там кипит ремонт. Нахожу знакомую «газель» для перевозки окон. Водитель Валера жует бутерброд и рад встрече. Он разгрузил пластиковые рамы и готов везти меня в Луганск.
В кабине «газели» глаза натыкаются на рекламную наклейку на торпеде. «Краскопласт» — европейские окна для Донбасса».
Я по-новому осмысливаю название производителя окон. Интересуюсь:
— Валера, ваш завод и краску выпускает?
— Нет. Только окна. Зато какие!
Указываю на рекламу:
— А почему «КрАскопласт»?
— Не крАско, а КраскО! — Валера делает ударение на последнем слоге. — Краско — фамилия владельца завода. Крепкий был хозяин, Николай Краско.
— Был? А где она сейчас?
— Помер. Не на войне, дома. Вроде, уснул, и с концами. От сердца в тылу гибнут не меньше, чем от снарядов.
Я вспоминаю переписку Златы с Денисом. Имя Краско она не упоминала, но речь шла о деньгах. У кого их брать, как не у бизнесмена.
— Когда ваш директор умер?
— С месяц как. Или больше.
— И кто вместо него?
— Сынок руководит. Руслан Краско.
— Русик? — я чуть не подпрыгиваю.
— Теперь уже Руслан Николаевич. Молодой, как ты.
— Ранение получил в тот день, когда его отец умер. Представляешь, чуть в один день семью не прибрало — папку дома, сына на фронте. Но Руслан выжил, только лицо сильно попортил. А его мать еще в четырнадцатом под обстрел в Луганске попала. Тогда украинский штурмовик по обладминистрации долбанул. Слышал про взрыв кондиционера?
Я вспоминаю идиотскую версию украинской пропаганды.
— Вот-вот! Брешут как дышат! Киев слушать, мы только и делаем, шо сами себя бомбим.
Разрозненные воспоминания в моей голове стыкуются друг с другом, как кусочки рассыпанного пазла. Вепрь привел нам парня с квадрокоптером из луганского батальона. Взгляд умный, но нерешительный — типичный мобик, так мы звали мобилизованных из ЛНР. Он представился Русланом.
— Позывной есть? Нет. Будешь Русиком, — решил Шмель.
Руслан назвал и свою фамилию, но она вылетела из головы. Оказывается, наш Русик — Руслан Краско!
Мы знали, что его отец луганский бизнесмен. Русик разбирался в квадрокоптерах, потому что отец с детства покупал ему лучшие модели. И нам на фронт его отец присылал технику.
