0
0Он встает и идет к картине с сельским пейзажем на стене.
— У меня твоя доля из нашего тайника. Пора вернуть.
Шмель снимает картину, под ней вмонтированный в стену сейф. Он поворачивается:
— Позволишь открыть?
Я опускаю взгляд на медаль на полу. Там славной боевой награде не место. Наклоняюсь, чтобы поднять медаль. Щелкает замок сейфа. На пол летят пачки купюр.
— Отойди! — кричу я, предчувствуя неладное.
Вскидываю руку и стреляю.
Пуля пробивает холст, прислоненный к стене. Рама с картиной у ног предателя. Выстрел заставляет Шмеля замереть с вытянутой рукой у раскрытого сейфа.
До меня доходит, на что я среагировал. Шмель не станет швырять деньги, как мусор. Так и есть! В сейфе из-под папки с документами торчит рукоятка пистолета. Я выстрелил вовремя.
— Руки вверх! — требую я. — А теперь медленно топай обратно.
— Ты не так понял, Контуженый. Папка с документами на завод чуть не вывалилась. Я ее подхватил, а деньги сами посыпались.
— Руки держи на виду, и без фокусов! — приказываю я.
— Как скажешь. Сам возьми сколько надо. — Шмель пинает денежную пачку и с растопыренными ладонями возвращается к столику.
Я обратным ходом делаю полукруг по комнате, забираю из сейфа пистолет и сую за пояс. Шмель разваливается на диване. Я не сажусь, держу предателя на расстоянии. Жалею, что не связал ему руки.
Шмель напряжен, но запуганным не выглядит. Спрашивает со скрытой издевкой:
— И что теперь? Убьешь?
— Ты прав, пора заканчивать. Но я не палач. Для ликвидации предателя есть особая группа. Сейчас позвоню Чапаю, и за тобой приедут.
Одной рукой держу пистолет, другой достаю телефон.
— Подожди! — просит он. — Давай договоримся.
— А как же Чех, Русик, Урал, Днестр, Механик и Кедр? Нет, для предателя приговор один.
— Я про живых. Пока еще живых. Еще минуту, сейчас…
Его взгляд прикован к телефону на столике. Часы на дисплее отмеряют новый час и мобильник включается. Шмель преображается. Взгляд из просительного становится надменным.
Шмель тянется к телефону, но я останавливаю:
— Любимой девушке не ответишь?
Он кивает на телефон:
— Со зрением тоже беда?
На дисплее светится имя Маши Соболевой. Я в недоумении:
— Какие у тебя дела с Машей?
— Общие с тобой, Контуженый. Ответь на видеозвонок. Давно Машку не видел, полюбуемся.
Я делаю шаг к столику, касаюсь телефона, включаю связь. Изображение дергается, сначала я слышу мужской голос, а потом различаю картинку в свете фонарика:
— Так видно? Вот она. Не признается, сука, где Контуженый.
