0
0— Я бежала от Руслана Краско. Нужны были деньги, а в тайнике пусто.
— Но не таким же способом. Моя мать могла остаться без квартиры!
— Я думала, все накопления у тебя. Расплатишься.
— И ты подумай, чей ребенок?
Я ошарашен. Перед глазами строчка из рассказа Чеха с вариантами: Шмель, Кит и святой дух. Смотрю на ее живот и тихо спрашиваю:
После громкого возгласа мне в глаза Злата отворачивается. Ее плечи вздрагивают, она плачет и причитает:
— Как рожу, продам мальчика бездетным. За миллион. И верну тебе деньги.
Из всех слов я слышу одно, и абстрактная картинка материализуется в конкретное:
— Недавно сделала УЗИ.
Я смущаюсь. Злата вытирает слезу и показывает в телефоне. Я плохо понимаю, где что. То ли из-за качества снимка, или из-за влаги в глазах.
— В Новый год. Пока работаю сколько смогу.
— Новый год, — шепчут мои губы.
Отчего-то вспоминается, что в Новый год принято загадывать желание. Что я загадывал на этот год? Не помню. Уж точно не про войну, не про геройство и не про потерю друзей. И вряд ли про ребенка. Возможно, я мечтал о Злате. Даже это не сбылось. Нельзя же считать мечтой насилие на грязном полу.
Зато я точно знаю, что загадаю в наступающий Новый год. И не только я, таких желаний будут миллионы. Сбудутся ли?
Постепенно доходит смысл других слов Златы. Волосы дыбом:
Злата заламывает руки:
— Не знаю. Я ничего не знаю!
— Это не только твой сын, а сын Шмеля, — убеждаю я. — У вас же с ним по любви. Сын его! Назови пацана Денисом. Вспомни, какой он был. Всюду первый, всегда смелый. Денис герой! Он останется не только в нашей памяти, но и…
Моя рука невольно поднимается к животу. Злата закрывает лицо салфеткой.
Я не знаю, как еще ее отговорить и бормочу:
— Забудь про долг. Мне не нужны деньги. Я буду помогать, только не делай этого, не отдавай…
Дверь в служебное купе открывается, пассажиры просят чай. Злата вытирает лицо, поправляет скрепленную булавкой лямку фартука, достает дрожащие в подстаканниках стаканы и принимается за обычную работу.
Я сижу в ее купе, уперев голову в ладони, и смотрю в темноту под веками. Что теперь? «Не знаю», — сказала Злата. Я тоже ничего не знаю.
На вокзале Симферополя Злата старается улыбаться пассажирам, те благодарят и уходят под дружный перестук чемоданных колесиков. Мы остаемся вдвоем у вагона. Спасительного окна с меняющейся картинкой нет, мы смотрим под ноги. Так проще, чем глаза в глаза.
— Моим не говори про это, — просит Злата, оглаживая живот.
Я вынимаю из ее кармана телефон и набираю свой номер. Следует звонок, ее номер высвечивается у меня на дисплее. Я обновляю старый контакт Златы Солнцевой.
— Не скажу. Если будешь отвечать мне.
— Прости, что я так с твоей мамой.
— Прости, что я так с тобой.
Я хочу обнять Злату, но не решаюсь. Томительная пауза.
