8
0Колонна шла, унося с собой запах ременной кожи и ружейного масла.
– Закурим, – предложил Данилов и достал пачку «Казбека». Он зажег спичку, дал по очереди закурить Степану и Игорю.
– Вот что, ребята, – сказал Иван Александрович, крепко затянувшись сразу затрещавшей папиросой, – нет того хуже, когда перестаешь уважать свое дело. Вот сейчас ополченцы на фронт пошли. А кто их до войны охранял? Дом их оберегал, работу, жизнь? Мы! Теперь же мы должны семьи их здесь, в Москве, защищать. Да разве только семьи? Ну давайте уйдем все в окопы. А тыл на кого оставим? Обычно армия наступает эшелонами. Первый, второй, третий. Мы, четвертый эшелон, не менее важный и нужный, чем все предыдущие. Мы охрана тыла действующей Красной армии. Подумайте об этом. А что касается опасности, так каждый из нас в любой момент может пулю схватить. – Данилов краем глаза увидел сразу побледневшее лицо Инны. – Да, – продолжал он, – конечно, горько об этом говорить в такой день, но пусть и жена твоя, Игорь, знает и гордится твоей профессией. Помните, мы – чекисты, а этим сказано все. Ну что стоим? Пошли, а то свадебный гусь остынет.
Лифт не работал. Пришлось подниматься пешком на одиннадцатый этаж. Данилов еле осилил бесконечные ступени. Сказывалось постоянное недосыпание и курение. Только сейчас он понял, как устал. Сердце колотилось гулко и прерывисто.
«Плохи дела, – думал он, преодолевая ступеньку за ступенькой, – совсем плохи. Возраст-то какой? Всего сорок один год. Мужик-то еще молодой, а сердчишко шалит. Эта сволочь Широков тогда в Саратове испортил сердце. Но ничего, в запасе есть немного времени. Мы с ним рассчитаемся. Это уж непременно!»
Их ждали. Как только на лестнице раздались шаги, дверь распахнулась. На пороге встречала гостей мать невесты.
Они вошли в прихожую, казавшуюся очень просторной, поскольку в ней не было привычных вещей. Только вешалка намертво прикреплена к стенке да в углу высилась груда сундуков и чемоданов.
– Вы извините за беспорядок, – сказала хозяйка, – эвакуируемся. Я с Инночкой еду, и бабушка с нами.
В прихожую вплыла, именно не вошла, а вплыла маленькая старушка, похожая на колобок.
– Заходите, гости дорогие, заходите! А что, все милиционеры, больше людей не будет?
– Будет, – захохотал Игорь, – и еще один будет, Анна Васильевна, только тоже милиционер.
Стол был накрыт в большой комнате. После двух месяцев казарменной жизни чистые салфетки, блестящие грани фужерного хрусталя казались непривычными, необычайно чистыми и хрупкими.
– Все запасы здесь, – сказала за спиной Данилова Иннина мать. – Как знала, икру зернистую на черный день, мол, заболеет ли кто, приберегла. Вот и пригодилась.
