8
0Ему захотелось сесть на трамвай и поехать через всю Москву в парк Сокольники. Дребезжащие вагоны начнут кружить по узеньким улочкам, пересекут шумное Садовое кольцо. Проплывут мимо три вокзала, начнется Черкизово. Приземистое, зеленое, деревянное Черкизово. А потом будет сокольнический круг. Там он выйдет из вагона и пойдет в рощу. Нет, не к пруду с пивными палатками и каруселями, а в другую сторону. На тропинки, по которым так приятно бродить одному в тишине.
– Товарищ начальник!
Голос Черкашина вернул его из Сокольников в Зоологический переулок.
– Вы никак заболели, Иван Александрович?
– Да нет, это я так. Ну что?
– Ох, Черкашин, Черкашин, у тебя всегда порядок. И когда в сороковом за Лапиным приезжали, тоже был порядок.
– Вы, товарищ начальник, мне этого Лапина всю жизнь вспоминать будете, наверное.
– На то я и начальство, чтобы вспоминать. Мне тоже это кое-кто напоминает. Дома он?
– Ну, раз так, пошли.
– Еще кого-нибудь возьмем?
– А зачем? Ты ребят внизу, в подъезде, поставь.
– Иван Александрович, да как он в подъезд-то попадет?
– Ножками, Черкашин, ножками.
– Человек смертен, через него перешагнешь и иди дальше.
– А ты что же, до ста лет жить хочешь?
– Да хотя бы. Не от бандитской же пули умирать.
– Это ты прав, я тоже хочу до ста. Только тогда нам с тобой делать нечего будет…
– На наш век хватит.
– К сожалению, верно. Какой подъезд-то?
– Самый последний, пятый.
– Эх, Черкашин, не жалеешь ты начальство. Зови дворника.
– Ждет на пятом этаже.
Они остановились у двери с круглой табличкой «143».
– Значит, я позвоню, – повернулся Данилов к дворнику, – вы скажете Харитонову, что ему из военкомата повестка. Понятно? Ну и хорошо. Как мы войдем в квартиру, вы спуститесь этажом ниже и ждите, мы вас позовем, если понадобитесь.
Данилов повернул рычажок звонка. За дверью было тихо. Он еще раз повернул и еще. Наконец где-то в глубине квартиры послышались тяжелые шаги.
– Это я, – сипло и испуганно выдавил дворник.
Данилов выругался беззвучно, одними губами.
– Я это, дворник Кузьмичев. Повестка вам из военкомата.
– А, это ты, Кузя? Что хрипишь, опять политуру пил? Сунь ее в ящик.
– Не могу, расписаться надо.
«Молодец!» – мысленно похвалил дворника Данилов.
– Черт его знает! – Голос невидимого Харитонова был недовольным. – Я же инвалид, чего надо им?
Звякнула последняя щеколда, и дверь осторожно начала открываться. Черкашин с силой рванул ручку.
– Добрый день, гражданин Харитонов. – Данилов шагнул в квартиру. – Что у вас темно так?
– Я… Ну как вам сказать? Если точно, то начальник отдела Московского уголовного розыска, а это товарищ Черкашин из раймилиции. Еще есть вопросы?
Он все время наступал на Харитонова, тесня его в глубину квартиры, одновременно настороженно и цепко следя за его руками.
