6
0Лишь только глаза привыкли к темноте, он увидел перед собой старичка с противогазом через плечо.
– Сидите, значит? – вкрадчиво спросил он.
И от одного его голоса у Игоря стало муторно на душе. Он понял, что ему ни за что не отвязаться от этого почтенного ветерана домоуправления и что придется доставать и показывать удостоверение, чего совсем не хотелось.
– Сижу, папаша, – все же бодро ответил Игорь.
– Знаете, на каком расстоянии виден с воздуха огонь зажженной папиросы?
Игорь вспомнил плакаты, которыми было обвешано муровское бомбоубежище, твердо сказал:
– Знаю, – и тут же погасил окурок.
– А документы у вас есть, что вы родственник Флеровой?
«Все же настучала вредная бабка», – подумал Игорь и ответил:
– А зачем документы, папаша, я разве на нее не похож? Многие говорят, что очень.
– Мне ваше сходство устанавливать некогда…
Игорь не успел договорить. От калитки процокали каблуки. Подошла женщина. Муравьев не мог хорошо разглядеть ее в темноте. Он только видел, что она по-мальчишески стройна и высока.
– К вам родственник, гражданка Флерова, – проскрипел ехидный дежурный.
– Ко мне? – Голос был низкий, чуть с хрипотцой.
«Курит, наверное», – подумал Игорь.
– Я к вам, Марина Алексеевна. – Муравьев встал. – Может быть, в дом пригласите?
Женщина открыла дверь и остановилась на пороге, приглашая:
– Прошу, родственник.
Осторожно пройдя темную переднюю, Игорь вошел в комнату. Он слышал, как хозяйка опускала шторы на окнах, потом щелкнула выключателем. В углу засветилась причудливая лампа: бронзовая женщина держала за стебель цветок лотоса. Зеленый мертвенный свет заполнил комнату, увешанную картинами.
– Ну, я вас слушаю, родственник. – Флерова взяла тонкую папиросу.
«Латышская», – отметил Игорь.
– Я уполномоченный Московского уголовного розыска. – Игорь прибавил себе одно звание, доставая удостоверение.
– Так, – сказала Флерова, – любопытно.
И по тому, как у нее дрогнуло что-то в глубине глаз, как нервно пальцы начали перебирать спички в коробке, Игорь понял, что она чего-то боится. И тут само сердце подсказало ему нужное, вернее, единственное решение. Возможно, что именно в этот момент в нем родился следователь.
– Зяма? – почти крикнула Флерова.
«Вот оно, начало!» По спине Игоря поползли мурашки.
– Почему вы подумали о нем?
– Отвечайте! Ну! Быстро!
– Разве у вас один друг?
– Зяма собирался на фронт…
– Не лгите, вы знали, что он в Москве, он сегодня вечером должен быть у вас.
И тут случилось неожиданное. Флерова заплакала. Громко, навзрыд. Этого Игорь никак не мог предугадать. По дороге сюда он ожидал чего угодно: лжи, запирательств, сопротивления, наконец, но только не слез.
А женщина продолжала плакать. Игорь налил воды в стакан, протянул ей.
