5
0Он сел в кресло и только теперь увидел тяжелые яловые сапоги у кровати, брезентовый ремень с кобурой на полу, хлопчатобумажную гимнастерку с зелеными петлицами.
Данилов подошел к кровати, поднял гимнастерку. В петлицах старшинские треугольнички, в кармане удостоверение:
«Настоящим удостоверяется, что тов. Грасс З.А. является художником-ретушером газеты «Тревога».
Так, теперь ясно, откуда у него пистолет. Значит, он вошел в эту комнату, взял его, пошел обратно, выстрелил в кого-то, кто стоял рядом с зеркалом… А потом?
Данилов достал папиросу.
А потом? Второй раз ему не дали стрелять. Почему?
Человек не мог прыгнуть на него. Не успел бы просто. Грасс бы попал. Наверняка попал бы. Значит, стреляли дважды. Значит, пуля, убившая его, выпущена из другого пистолета.
– Муравьев! Если можно, принеси мне его «Коровина».
Игорь вошел и положил на стол пистолет. Данилов вынул обойму. Пять патронов. Выходит, убитый стрелял дважды.
– Пулю из стенки вынули, Иван Александрович, из «коровинского» пуля.
– А вот ты, если бы жизнь решил кончать, сначала бы в зеркало палил, а потом в себя?
– Может, он с оружием обращаться не умел?
– А может быть, еще у кого-то «коровинский» был?
– Вряд ли. Сюда приходил, видимо, опытный человек. Он и постарался инсценировать самоубийство. Если бы это была случайная ссора, то гость убитого просто ушел бы, вернее, убежал в страхе. Человека убить – дело нешуточное. Значит, второй был опытным в этих делах. А раз так, то подобные люди пистолет Коровина в руки не возьмут. Им эта «пукалка» не нужна. Ты вот от него, я помню, отказался. То-то…
– Любопытное дело, милый Иван Александрович. – В комнату вошел доктор. – У нашего подопечного на затылке гематома.
– На затылке? Ваш вывод?
– Пока преждевременно, но я думаю, не ошибаюсь, вскрытие подтвердит. Убитого сначала оглушили, а потом выстрелили ему в висок.
– А потом кто-то зеркало передвинул, – добавил Игорь. – Оно за два конца веревкой схвачено было. Чуть подвинул – и закрыта дырка…
– Игорь, милиционера и свидетелей сюда пригласи.
В дверь неуверенно постучали, словно поскребли.
– Да. – Данилов наконец вспомнил, что держит во рту незажженную папиросу.
– Товарищ начальник, – на пороге, неуклюже приложив руку к берету, стояла девушка в милицейской форме, – старший милиционер Редечкина…
– Садись, товарищ Редечкина, – Иван Александрович чиркнул спичкой, – садись. Как же ты так?
Девушка покраснела, казалось, кровь вот-вот закапает сквозь щеки.
– По комсомольскому набору?
– Да, пятый день в милиции.
– Раньше где работала?
– В метро, контролером.
– Что ж так? Постовой, а без оружия…
– А я не постовой, товарищ начальник, у меня здесь сестра живет во дворе. Я от нее шла. Вдруг женщина бежит: «Помогите, помогите!» Я за ней.
