5
0Он шел уверенно: что-что, а этот завод он знал как свои пять пальцев. Проходя по его разбитому двору, он жалел, что не может как следует определить степень разрушения, чтобы сразу прикинуть, сколько понадобится времени и средств для восстановления предприятия. Мысли его, совершенно не подходящие к обстановке и к тому делу, которым сейчас он должен был заняться, внезапно успокоили его, и все происходящее утратило остроту, стало обычным, таким же, как его мирная работа.
Обогнув стену цеха обжига, он увидел двухэтажное здание заводоуправления, рядом с ним находилась сторожка. Ее он узнал сразу по узкому лучику света, пробивавшемуся в занавешенное изнутри окно.
Кравцов опустил руку в карман, потрогал прохладную сталь пистолета. Ничего, он один, если понадобится, возьмет этого Мишку Банина, бывшего заводского кладовщика, жуликоватого и вечно болевшего человека. Впрочем, в болезни его Кравцов никогда не верил, даже после того, как Банина освободили от военной службы. А вот на торговле кирпичом налево Мишку чуть было не прихватили, да война спасла.
Кравцов подошел к двери и постучал. В глубине помещения раздались шаркающие шаги, потом кто-то спросил хриплым, словно спросонья, голосом:
– Ты открой сначала, сволочь, а потом допрашивай, – зло вполголоса ответил Кравцов.
Дверь чуть приоткрылась, Кравцов толкнул ее и вошел в комнату.
– А… Герр бургомистр. Наше вам. Собрали вещички, стало быть!
– Как есть, как есть. Прошу в мои хоромы каменные.
Банин посторонился, пропуская Кравцова. Тот шагнул, огляделся. Посередине стоял грубо сколоченный стол, к стене была прибита полка из неструганых досок, на ней стояли кружки и несколько фаянсовых тарелок, в углу прижался топчан, покрытый овчинным тулупом. В комнате пахло прогорклым салом, грязным бельем и водочным перегаром.
– Небогато живешь, – усмехнулся Кравцов, садясь на топчан.
– Как положено сторожу-пролетарию, – Банин шутовски поклонился, – куда нам до вашей милости.
– Это уж точно. До нашей милости ох как далеко.
– Ну ладно, ты брось скалиться. К Музыке меня доставь.
– Это можно. Тем более что имею от него такое распоряжение. Только самого Музыки нет, он послезавтра будет. А Горский там, ждет.
– А где же Музыка? – спокойно, стараясь не выдавать волнения, спросил Кравцов.
– По делам подался. Как я понимаю, за грошами. Вернется послезавтра – и прощай родные места. Уйдем мы все.
– Говорят, в теплые края.
– Ладно, ты меня все равно доставь.
– Тоже нет. Желаю быстрее уйти отсюда.
– Ишь скорый, где барахлишко-то?
– Здесь, в кирпичах припрятал.
– А… Ну я сейчас. Заправлюсь на дорогу.
Банин пошарил под топчаном, вытащил початую бутылку, посмотрел ее на свет.
– Маловато. Ничего, у ребят разживусь. Не будешь? Ну, как знаешь.
