Когда даже ангелы посылают (СИ)

- А еще у меня сломанный нос, но его удачно вправили, заметно только на снимке рентгеновском.

- Ну до таких степеней знакомства, как рентгеновские снимки, мы пока не дошли, - улыбнулась в темноте Катя. - Родинки, тату?

- Родинка на спине под левой лопаткой, тату дипломатам иметь не положено.

- Ого, - пока Катя переваривала полученную информацию, Кир перехватил инициативу в допросе.

- Рост выше среднего.

- Сто семьдесят четыре. Мне можно ничего себе не рассказывать, ты и так все знаешь, да?

- Ты не ответила на главный вопрос. Интуиция подвела меня или нет? Ты красивая?

- Это не мне судить.

- Катя, ты кокетничаешь!

- Да? - она даже отодвинулась от него. - То есть, ты считаешь, что тут самое место для того, чтобы кокетничать с человеком, которого даже не видишь? Зато... - с внезапным румянцем, - прекрасно слышишь.

- Место вообще не подходящее, - раздалось в ответ невозмутимо. - Поэтому самое время сказать правду.

- Есть мнение, что я вполне себе ничего.

После паузы рука Кирилла снова легла на ее плечи.

- Моя интуиция меня никогда не поводила.

Хотя на самом деле сейчас интуиция молчала. И это Кирилла тревожило.

Даже в их подземной тюрьме грохот выстрелов казался оглушительным.

Катя вскрикнула и безошибочно найдя Кира в темноте, прижалась. Он обнял ее в ответ.

А наверху грохотало. Автоматные очереди. Пулеметные. Гранатомет. Это совсем плохо. Стихло.

И стало слышно Катино взахлеб.

- Нас убьют! Убьют. Нас убьют!!!

- Нет, - только и успел сказать.

Снова загрохотало. Катю трясло. Она явно что-то говорила, но ее не было слышно. Только дрожь - ритмом грохоту наверху.

Успокаивать, говорить - бесполезно. Обнимал только крепко. Ей страшно. Да и самому Кириллу страшно - а ведь он гораздо лучше себе представляет, что там происходит наверху, и как, и зачем, и почему.

И в то, что убьют - нет, не должны. Но тем и страшна Африка. Кто тут что и кому должен - меняется молниеносно. Именно от этого и страшно, и сердце колотится, и не унять его никак. Но ей-то страшнее. И что тебя понесло, дочка состоятельного папы, сюда, в это адово пекло?

Замолкло все снова. В тишине стало отчетливо слышно тяжелое надсадное дыхание рядом. И снова ее страшно тихое, безнадежное.

Как тебя убедить в том, что все будет хорошо? Что все должно быть хорошо? Кирилл попытался найти, нащупать ее лицо.

Вместо этого его нашли ее губы.

Самое последнее, что стоит делать, когда наверху идет стрельба - это целоваться. Но стрельба стихла. А поцелуй все никак не прерывался.

У нее тяжелые, чуть спутавшиеся волосы.

У него колючие щеки.

А так и не скажешь, что всего семьдесят четыре.

Она пахнет земляникой. Откуда тут, черт побери, земляника?!

И на этом вопросе разум умолк окончательно.

И исчез куда-то блестящий выпускник МГИМО и потомственный дипломат Кирилл Коробейников.