3
0Огромный пласт земли мягко, но очень величественно сошел вниз, потащив за собой и камни, и пни, и жалобно накренившийся бульдозер. К счастью, у Тимохи хватило ума не прыгать с машины, и он, правда, дрожащий, побелевший, вцепившийся в дверцу всеми доступными конечностями, но живой, благополучно дождался, когда бульдозер вновь займет устойчивое положение.
— Марат, — тихонько позвал Тимоха, убедившись, что движение прекратилось. — Маратик, посмотри, пожалуйста, можно мне спрыгнуть?
— … мать, — эхом донеслось откуда-то снизу…
— Марат, ну, пожалуйста, посмотри! Я тебя очень прошу.
В голосе бригадира не было страха или какого-либо напряжения. Более того, Тимоха ухитрился различить в неспешных ругательствах Валиева оттенок глубокого удивления, а потому бульдозерист рискнул и открыл глаза. И замер. И в точности повторил высказывание Марата:
Обрушившаяся земля открыла ошарашенным строителям массивное и совершенно невозможное для дикой Сибири сооружение. В самом центре полуразрушенной Сухой горки, под хмурым, свинцовым небом гордо высился черный трон — внушительное кресло с прямой спинкой и широкими подлокотниками. Несмотря на то, что оползень очистил конструкцию далеко не полностью, Тимоха увидел, что трон закреплен на внушительной платформе, то ли металлической, то ли каменной, в один из торцов которой и уперся нож бульдозера.
— Гробница, — прошептал Тимоха.
— Клад нашли, — продолжил бульдозерист. — Древний клад. Надо вызвать кого-нибудь.
— Кого? — простонал Валиев.
— Не знаю, Марат, но кого-нибудь надо вызвать. И никого сюда не пускать.
Разумные речи Тимохи заставили бригадира собраться и вспомнить, кто здесь главный.
— Археологов надо вызвать, — неожиданно солидно пробасил он, даже не добавив излюбленное «… мать». — Пусть археологи разбираются.
— Премию, наверное, дадут, — предположил Тимоха. — Слышь, Марат, ну давай вызовем кого-нибудь! А потом…
— … мать, — снова прошептал бригадир, и его нижняя челюсть совершила невероятное, отвалившись так, что почти достала груди. — Прыгай!
Тимоха проследил за взглядом Валиева, задрожал и, совершенно неожиданно для своего комсомольского мировоззрения, перекрестился.
Прижатый к платформе нож бульдозера плавился, словно целлулоидная пленка, к которой поднесли горящую спичку.
В имперские времена количество городков, подобных Красноярску-151, не поддавалось учету. Секретные заводы и фабрики, научные центры и опытные производства — все, что представляло интерес для безопасности страны и одновременно — для иностранных разведок, тщательно скрывалось в недосягаемой Сибири, пряталось за безликими почтовыми ящиками, укрывалось от посторонних глаз густыми лесами, колючей проволокой и часовыми с собаками.
