Кафедра странников

Мы захватываем Странника, допрашиваем его, выясняем технологию открытия Большой Дороги, местонахождение Трона и, если человский Источник действительно не погиб, а катастрофа была лишь грандиозной мистификацией, празднуем успех. Трон крепко привяжет челов к Зеленому Дому, это сильнейший стратегический ход.

— А чтобы воскрешение Источника осталось в тайне, Страннику придется скоропостижно скончаться во время допроса, — закончил барон.

— Да, мой добрый друг, — улыбнулась Всеслава. — Страннику придется умереть.

— В целом все прошло так, как мы хотели, — подвел итог комиссар, выключая экран. — Теперь, князь, прошу извинить, мне пора, появилась масса неотложных дел.

Комиссар улыбнулся, направился куда-то во тьму, но остановился, услышав шипящий шепот повелителя Нави:

— Какова вероятность, что Трон действительно уцелел?

— За теми событиями следили советники, — напомнил Сантьяга. — Их вердикт однозначен: Источник не мог уцелеть в катастрофе.

— На что в таком случае рассчитывали люды?

— Надежда умирает последней, — развел руками комиссар.

— Мне не понравилась их надежда.

— Если мне позволено будет заметить, — язвительно произнес Сантьяга, — проблема Трона снята. Даже если он найдется, мы распылим его объединенными усилиями. Во имя спокойствия Тайного Города. Гораздо больше меня занимают другие события, начало которым положило появление Странника. Очень любопытные события…

Где-то уже наступила весна и даже распустились первые цветы сакуры. А где-то и не заканчивалось лето и теплые волны накатывались на песчаный берег так же, как и месяц, и полгода назад. Но здесь, под самой шапкой величественных полярных льдов, начала весны пока не ожидалось. Пронизывающий ветер дружелюбно ласкал белые торосы колючим дыханием, пытаясь придать холодным глыбам одному ему известную форму, солнце дарило только свет, а воды океана были ненамного теплее льдов. Великая белая пустошь, мертвая на первый взгляд, но наполненная жизнью, сумевшей приспособиться даже к дикому арктическому климату. Суровый край, не знающий жалости к тем, кто не умеет выживать.

Огромный белый медведь ловко выбрался из полыньи, отряхнулся и медленно, с удивительной тяжеловесной грацией, направился к скалам. Самец был недоволен: ловкий бросок оказался неудачным, в последний момент тюлень сумел увернуться от смертоносного удара, и… в общем, ужин откладывался. Это было не очень хорошо — в последний раз медведь ел вчера и испытывал легкое чувство голода, — а потому самец с особым вниманием принюхивался к окружающей действительности, изыскивая, чем заменить не в меру ретивого тюленя.