Кафедра странников

— Измучился так, будто создавал Венеру Милосскую! Вы когда-нибудь создавали Венеру Милосскую?

— Если бы создавала — не стала обращаться к вам, — съязвила девушка.

— Правильно, я — мастер. Но сколько мучений мне доставила эта работа! Спящий должен пробудить в вас сочувствие к моим страданиям. — Эмхан со вздохом поставил на прилавок большую коробку. — Давайте обсудим увеличение гонорара хотя бы на десять процентов.

— Если мне понравится качество работы, я подумаю над вашим предложением, — сдалась девушка.

— А вот за качество волноваться не следует. — Шас открыл коробку. — Можете проверить — сделано с точностью до миллиметра.

Нынешний офис Черкаса располагался в невзрачном, еще имперской постройки доме, находящемся вдали от центра города. Несколько довольно обшарпанных комнат на третьем этаже. А как еще должно выглядеть помещение подставной фирмы, призванной служить кабинетом для гангстера средней руки? Никаких вывесок, железная дверь с домофоном, мебель, оставшаяся от прежних времен, и едва ли не единственный показатель «серьезности» обитателей — несколько камер видеонаблюдения. Дорогих, последней модели.

Договориться о встрече оказалось на удивление легко. Фома позвонил из телефона-автомата на мобильный Черкаса — Дмитрия Сидоровича, как оказалось, — который, в свою очередь, услышав короткое предложение встретиться и поговорить о старых красноярских событиях, немедленно назвал адрес и время. Бандит, как понял Калека, обрадовался звонку — он явно устал служить приманкой. Подвоха Фома не ожидал: Черкас был знаком, дорожным указателем, для встречи со Странником его хозяева наверняка приготовили другое место, более надежное, а потому Калека абсолютно спокойно похромал по напичканному видеокамерами коридору и уверенно переступил порог кабинета.

— Дмитрий Сидорович?

Пожимать протянутую руку Калека не стал. Зато не отказал себе в удовольствии внимательно и откровенно оглядеть Черкаса — выглядел бандит отвратительно. Страшно выглядел. Голову уголовника пересекал толстый рубец, вокруг которого не росли волосы, один глаз был искусственным — дешевая стекляшка безжизненно таращилась в пространство, а правое ухо выглядело так, словно по нему прошлись паяльной лампой. Полоски шрамов украшали подбородок бандита, по всей видимости, челюсть была сломана в нескольких местах, и сломана жестоко — Черкас до сих пор говорил не очень внятно, и, как заметил Фома, своих зубов у него не осталось. Кисть левой руки была заменена протезом…

— Нравлюсь? — Уголовник издал короткий звук, который можно было принять и за смешок, и за сдавленное рычание.

— Нравишься, — не стал скрывать Калека. — Но я бы тебе еще и ноги повредил.

— Они и повредили, — после короткой паузы ответил бандит.