0
0Несколько снарядов попало в кабину его «яка», Захар был тяжело ранен, потерял сознание, не смог выбраться из самолета и вместе с ним рухнул на землю. А дальше – взрыв и пожар… Из их эскадрильи только половина вернулась на аэродром, да и то их самолеты были с многочисленными пробоинами.
Незаметно он уснул: труден был день, и усталость взяла свое. А проснулся, когда солнце уже стояло высоко над горизонтом.
В походном лагере стояла тишина, и он осмотрелся по сторонам. Чудно: людей не видно, а рюкзаки здесь, в кучу сложены.
– Эй! – негромко подал Тихон голос.
– Чего шумишь? Не у тетки в гостях.
Из-за деревьев вынырнул Степан.
– Тебе об этом знать не положено.
– А вдруг немцы с облавой объявятся? – Без оружия Тихон чувствовал себя неуютно.
– Сеанса радиосвязи не было, на запрос командира ответа нет. И потому, что ты за птица, мы не знаем.
– У меня же удостоверение было, его командир видел!
– Немцы такие пачками печатают, так что не факт…
Тихон поразился и удивился. Неужели кто-то мог подумать, что немцы могли разыграть такую комбинацию – сбить истребитель и сбросить его с парашютом на свою территорию? Понятно, командиру группы он незнаком и доверия пока не вызывает, но и немецкого агента в нем подозревать – смешно.
Степан предложил ему два ржаных сухаря.
– Больше ничего предложить не могу, на тебя никто не рассчитывал.
– А правду говорят, что летчиков белым хлебом кормят?
– Когда удается – правда. От черного живот пучит.
– Экие мы нежные, живот у нас пучит!
– Особенности летной службы, – пожал плечами Тихон. – На высоте четыре-пять километров кишечник порвать может.
– На большой высоте давление воздуха маленькое и температуры низкие. Вот сейчас сколько градусов?
– Ну, сколько… двадцать будет.
– Двадцать тепла, – подчеркнул Тихон. – А на пяти километрах высоты тоже будет двадцать, но уже мороза, в сапогах ноги мерзнут. Да еще перегрузки при маневрах иной раз такие, что в глазах темнеет, приборной панели не вижу.
– Надо же! А я думал – летчиком быть легко, просто держись за ручку! Рюкзаки не таскать, по двадцать-тридцать километров в день не бегать… Опять же – форма красивая, девушки так и липнут.
– Ко мне что-то ни одна не прилипла. И гибнет наш брат часто, раненых летчиков почти не бывает. Или живой на аэродром вернулся, или сгорел вместе с машиной. Правда, есть еще вариант – вот как со мной. В плен угодить, если с парашютом угораздило на оккупированной территории приземлиться.
– Похоже, везде не сладко.
Они надолго замолчали, каждый думал о своем. Тихона волновало, как группа выбираться к своим будет, Степан же волновался – удастся ли выполнить задание. Первая группа на радиосвязь не вышла и пропала, наверное, на немцев нарвались.
