0
0Да если бы они и были на месте – попробуй ночью попади в неосвещенный самолет…
Днем хоронили погибших – для летчиков это было редкостью. Если их сбивали, то они падали с самолетом далеко от аэродрома, а сбитый самолет зачастую глубоко, на несколько метров, уходил в землю.
Девушки-стрелки потеряли первую боевую подругу и очень переживали, плакали. В первый раз война показала им свой звериный оскал, явила себя во всей жестокости.
Хоронили погибших на небольшой поляне, в лесу, за самолетными стоянками. БАО успел до полудня сделать гробы и вырезать звездочки из алюминия со сбитых или списанных самолетов.
Тихон же раздумывал и пришел к выводу, что не стоит брать бортстрелков в ночные полеты. И для самолетов лишняя нагрузка, и для стрелков ненужный риск. Все равно пулемет вниз, по земле, стрелять не сможет – мал угол отрицательного склонения, а воздушных целей ночью нет. Вот днем – другое дело, днем в этом есть настоятельная потребность.
И когда вечером этого же дня всем оставшимся самолетам объявили приказ о ночной бомбардировке, Тихон жестко сказал Кате:
– Сегодня ты со мною не летишь!
– Это почему? – вздернула она подбородок.
– Ночью от стрелка пользы нет, а бомб я больше возьму.
– Я к комэску пойду жаловаться!
Бомбить надо было передовую немцев, а для этого крупные бомбы не нужны. К бомбосбрасывателям подвесили контейнеры с десятикилограммовыми бомбами, и много, двадцать штук, по десятку в контейнере. Бомбы из одного контейнера накрывали сразу большую площадь, но одно плохо – поодиночке бомбы сбросить нельзя. Ночью в траншеях у немцев только дежурные пулеметчики и ракетчики, пускающие осветительные ракеты. А накат землянки в три-пять слоев бревен, и маленькой бомбой его не пробьешь. Но беспокоящий эффект от таких полетов был, пехотинцы вынуждены были искать укрытие.
Вылетали с минутным интервалом, чтобы не мешать друг другу над целью. К тому же комэск здраво рассудил, что половина самолетов бомбит траншеи и позиции на север от места подлета, а половина – на юг, охватывая, таким образом, большую протяженность.
Тихон вылетел в одиночку, без стрелка – Иван помог.
– Что ты ерепенишься? – принял он сторону Тихона, видя строптивость девчонки. – Пилот лучше знает боевую обстановку. Раз приказал оставаться, – выполняй. В армии приказам подчиняются, а не обсуждают их.
– А что я девочкам своим скажу? Что струсила?!
– Ни в коем разе! Командир экипажа так решил, а ему виднее. А ты на стоянке подожди, подыши свежим воздухом. Мы же почти в лесу, воздух лесной, говорят – для здоровья полезный.
Тихон и предположить не мог, что Иван может так уговаривать.
