0
0— А от этого знания до следующего бунта и междоусобицы можно будет доплюнуть.
Я посмотрел на Кремль. Нельзя сказать, что я сильно горел желанием лезть в самое пекло, но…
— Давай сделаем так, — предложил я. — Ты сейчас никуда не едешь, остаешься здесь. На камеры там поработаешь, покомандуешь людьми активно. Детишек вот подняли, убедишься, что все в порядке. А я быстренько сгоняю за твой пафосный заборчик и посмотрю, как там обстановочка. Если я через сорок минут не вернусь, будешь решать по обстановке.
Цесаревич резко помрачнел, хотя, казалось бы, куда уж больше:
— Алекс, я не могу тебя просить об этом.
— А ты и не просишь, я сам предложил, — кивнул я. — Где, говоришь, твоих родственничков надо искать?
Идея присоединиться к зачистке улиц родилась у Максимилиана спонтанно. И, как и всякое спонтанное решение, оказалась блестящей. Меншиков себе даже не представлял, что сможет так быстро собрать столько отличных бойцов рода, которые тупо воспользуются позицией отца о невмешательстве.
Павел Андреевич думал, что отсутствия прямого приказа достаточно, чтобы продолжить балансировать на грани. Ну в самом деле — никто из правящей семьи ведь не призывал благородные рода выступить единым фронтом, чтобы размотать бунтовщиков. И что свои люди не полезут в эту драку, глава был уверен — кому ж захочется сложить голову за чьи-то там красивые слова и амбиции?
Но глава рода просчитался.
Его наследник, впрочем, тоже.
Никто не ожидал, что большая часть княжеской дружины возьмет оружие и со словами «совсем страх потеряли» пойдет метелить все встречаемые на пути недружественные скопления народа.
Когда отряд вышел с территории княжеского особняка, сразу стало понятно две вещи. Первая — Павел Андреевич потерял всякий авторитет у своих людей. И вторая — Максимилиан Павлович его приобрел. А заодно и кое-что дополнительное, о чем княжич в пылу схватки, конечно же, не думал.
О политической независимости от отца.
— О-хо-хо, какие люди! — радостно махнул Ермаков, выходя со своим отрядом из переулка.
— Приветики, — ухмыльнулся Максим.
Княжичи отделились от своих отрядов и подошли друг к другу примерно посередине, чтобы пожать руки.
— Ты как? — спросил Ермаков, мигом растеряв всякую веселость.
— Ну, — пожал плечами Меншиков. — Мне сорвали свидание с Марией, и я испытываю непреодолимое желание кому-нибудь что-нибудь сломать.
— Уверен, вот этого сегодня будет в избытке, — широко улыбнулся Алексей и кивнул на отряд за спиной Максима. — Людей отец дал?
— Людей я взял сам, — ответил парень с какой-то другой, нетипичной для себя интонацией.
— И что Павел Андреевич? — удивился Ермаков.
— Отдирает челюсть с пола, — нехорошо усмехнулся Меншиков.
