4
0Все же родители позаботились о будущем своего ребенка — ежегодных дивидендов с этих акций хвалило бы, чтобы не бедствовать. А с учетом восемнадцати лет, за время которых выплаты капали обратно на счет, наверняка там скопилась приятная сумма.
Но на самом деле и это было не самое ценное во всем кейсе.
На самом дне лежал пожелтевший от времени конверт, подписанный твердым, размашистым почерком.
«Моему сыну, Александру.».
Я потянулся к конверту и замер на долю мгновения. Имею ли я право вскрыть это послание?
Пожалуй, что имею. Все равно больше некому.
Если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет в живых. Знаешь, странно прощаться навечно, будучи живым. Но, боюсь, лучшего случая может и не представиться.
Прости, что тебе придется расти без меня. И постарайся понять. Сейчас ты, наверное, еще очень молод и полон гнева. Но, надеюсь… Надеюсь, со временем ты поймешь, что есть вещи важнее и выше личного. Мы не аристократы, сын, мы — офицеры. А это в сотни тысяч раз важнее. Ведь они рождаются без выбора, а мы сами решаем служить своей стране.
И это отличает нас от многих прочих.
Мне искренне жаль, что я не увижу, каким человеком ты вырос. Но еще больше я бы сожалел, если бы отказался от своей работы ради мирной жизни. Ведь чтобы дети могли жить в безопасности, кто-то должен брать в руки оружие. И кто это сделает, если не я?
Я не знаю, выберешь ли ты военную карьеру или пойдешь на гражданскую службу. Но я уверен, что какой бы путь ты ни выбрал, ты послужишь на благо Отечества. Как и многие поколения Мирных до тебя.
Мир у нас в крови, сынок. Самый закаленный в бесконечных войнах мир.».
Текст закончился, а я еще несколько минут пялился в пожелтевший лист бумаги. Наверное, я бы мог написать своим детям похожее письмо. Но я все-таки выжил, а этот мужчина — нет.
И вот я тут, в другом мире, в другой жизни, на гражданке, но все равно защищаю интересы своей страны.
Наследую то, что где-то в другом мире оставил своим детям.
— Все в порядке? — вырвал меня из собственных мыслей голос Василисы.
— Да, — ровно ответил я, убирая письмо в конверт.
— Здесь каждая вторая награда засекреченная, — подал голос Иван, все это время заглядывавший мне через плечо. — Идешь по стопам отца.
Я усмехнулся, подняв на цесаревича взгляд, но тот не ехидствовал. Он отмечал схожесть.
— И знаешь, что я думаю? — продолжил наследник престола. — Ты отрицаешь долг аристократа перед страной, но сам наследуешь его в полной мере. И эти награды тому подтверждение. Как бы ты ни пытался ускользнуть от системы, она у тебя в крови.
Ты даже не представляешь себе насколько, дружище.
Ты даже себе не представляешь.
Составлять турнирную таблицу было мучительно, но куда деваться.
