4
0Где один представитель фамилии хуже другого.
Дюжина человек в шикарных, богатых одеждах, со всеми необходимым украшениями, разодетая так, словно бы они пришли на официальный прием к Его Величеству, стояла и доживала последние минуты.
Флаг с их гербом вынесли опущенным к земле и сожгли под свист и улюлюканье толпы. Гражданская казнь — обязательная пафосная часть подобного мероприятия. Все аристократы должны знать, что никакой титул не защитит их от праведного гнева государя. А потому на глазах миллионов зрителей аристократический род переставал существовать.
В целом, сама процедура казни выглядела гуманной. Никаких расстрелов, повешений или сжиганий — лишь аккуратная смертельная инъекция в шею. Был род Распутиных — богатый, опасный, сильный. И нет его.
Абсолютная монархия в действии.
Как только последнее тело рухнуло на брусчатку, вся аудитория, из-под парты смотревшая трансляцию на телефонах, облегченно выдохнула и изволила вернуться к лекции. И, кажется, преподаватель оказался единственным человеком в огромном помещении, который тоже бы очень хотел посмотреть торжество правосудия, но не мог, так как ему приходилось читать материал.
— Что-то тебя давно не было видно на Ходынке, — без предварительных благородных реверансов проговорил Нахимов, когда мы случайно встретились в коридорах университета, шагая из корпуса в корпус.
Я сначала даже не понял, о чем говорит парень. Ходынка? Что я там делал?
А когда понял, неопределенно повел плечами:
— Ну, знаешь, то одно… То другое…
— Сегодня закрывают сезон, — сообщил Нахимов, шагая рядом со мной едва ли не в ногу. — Поехали? На следующей неделе уже обещают настоящую зиму, все встанут на шипы, гонку станет уже не провести.
Я вздохнул. С одной стороны, свободного времени было… Да не было его ни хрена. С другой стороны, кружки по интересам — это в первую очередь связи. А связи в этом мире решают девяносто девять вопросов из ста.
— Ладно, — без особого восторга согласился я. — Закрытие сезона действительно нельзя пропускать.
— Отлично! — воодушевился Нахимов, после чего сменил тему: — Кстати, а где Иван? Вы же с ним соседи, а его что-то давненько не было видно.
— Понятия не имею, — честно соврал я. — Наверное, у него какие-нибудь дела рода, как у вас благородных принято.
— У него ничего не случилось? Может быть, нужна какая-то помощь? — нахмурился Кирилл.
В ответ я лишь пожал плечами:
— Полагаю, если бы это было так, он бы сказал, — произнес я.
— Недостаточно ты еще знаешь наше общество, Александр, — усмехнулся Нахимов. — Просить помощи — расписываться в собственной слабости. А вот если мы сами ему предложим — уже совершенно другой вопрос.
Я демонстративно закатил глаза.
